Избранный

Они втроем устроились на мягком плотном покрывале, температура воздуха была идеальной, мягкой и теплой, как вода. Над ними нависло молочно-белое небо, яркое, но не слепящее, а белый мрамор дворика, казалось, светился изнутри.

Лирик и Рэмп с успехом перенесли путешествие, и Кормия, словно чувствуя, что Лейла хотела побыть с малышами наедине, покинула их сразу после того, как малышей устроили здесь, среди сверкающей воды и цветущего дерева, на которое слетелась новая стайка певчих птиц.

Поджав под себя ноги, Лейла помахала желтым тюльпаном над одним малышом, потом над другим… чтобы снова вернуться к первому.

— Разве он не прекрасен? Тюльпан… это тюльпан.

Воистину, лепестки, как и зеленая трава с голубой журчащей водой в фонтане, были восхитительны и своим цветом напоминали драгоценные камни. Было что-то особенное в местном свете, без видимого источника и не падавшем под каким-то одним углом… а, может, то было волшебство этого места в действии.

И это забавно. Лейла чувствовала, как ее малыши набираются сил от энергетики Святилища, их щечки розовели, глаза еще больше лучились здоровьем, движения казались более осознанными.

Да, подумала она. В них текла ее кровь. Даже Рэмп, который был до ужаса похож Куина, был и ее сыном. Избранные всегда наполнялись энергией, приходя на Эту Сторону для отдыха.

Поэтому, время здесь может пойти малышам на пользу…

Странное чувство, что за ней следят, заставило Лейлу обернуться. Но за колоннами никого не было, как и в открытом арочном проеме, ведущем в личные покои Девы-Летописецы.

Она вспомнила времена, когда все было иначе: Избранные появлялись на свет и воспитывали следующие поколения Избранных и Братьев, служили Деве-Летописеце, строго придерживаясь установленного графика молитв, отдыха и празднеств. В их жизнях была радость и счастье, цель и предназначение… но также присутствовала неизбежная жертвенность.

И полное отсутствие цвета.

Протянув руку, Лейла погладила мягкую щечку Лирик.

Да, как бы она ни скучала по былым временам и традициям, как бы ни было грустно наблюдать за пустотой и безжизненностью этого чудесного места, она ни о чем не жалела.

Ее поколение познало и рабство, и вольную жизнь, и последней сопутствовали трудности и трагедии.