Избранница ректора: «Пустышка» в академии магии

1

Артиан Дарреги

Эта девчонка!

Нет, я знал, что будут проблемы, их просто невозможно было избежать, когда заключаешь вынужденную помолвку при загадочных обстоятельствах. Я не любил, когда мной манипулировали, и еще больше не любил, когда вспоминали о промахах отца, которые пришлось исправлять ни один год. Но все же один долг остался. Самый крупный. Я знал, что Виарог однажды придет за ним. Но надеялся, что только не в этом году!

Но именно в этом году ему вздумалось стребовать от меня помолвку со своей дочерью. И я не мог ответить отказом.

"Однако вместо гадкого утенка, коим представлялась Олиента Виарог в высшем свете, я встретил прекрасного лебедя. Походка, осанка, взгляд — все в ней говорило об отличном воспитании, безупречном вкусе и сиянии разума. Когда она посмела бросить мне вызов в кабинете, парировав мои слова шпилькой о нашей же помолвке, я просто лишился дара речи.

Или я лишился дара речи несколько раньше, когда девушка выпрямилась и взглянула на меня с вызовом? Вновь охватило то чувство, когда первый раз увидел её, поймав на руки.

Сам не мог понять, что именно «и». Видимо, придется наведаться в Дом Цветов в этот выходной, избавиться от ненужных мыслей. Заодно притуплю эти чужие эмоции, которые чувствую каждой клеточкой своего тела. Я знал, что в первые недели буду слишком ярко ощущать эмоции Олиенты, пока часть моего резерва окончательно не перейдет к избраннице, но не думал, что это будет настолько болезненно.

Отвлек меня стук в дверь. Иветта доложила о приходе высокопоставленного гостя и сообщила, что её рабочее время подходит к концу, но она не прочь сходить куда-нибудь поужинать.

— Слишком много работы, — привычно тонко улыбнулся и отклонил предложение. — До завтра, эвиара.

— До завтра, — с явным разочарованием откликнулась девушка и пропустила в кабинет главу афхаитов — ордена, в котором я состою.

Сильнейший маг современности, эвиар Вархаут, прошел в кабинет и после короткого приветствия разместился в кресле. Ему было за пятьдесят, но выглядел он молодо, правда, хромал на правую ногу.

«Хромота не лечится, — как-то пояснил он.