Избранница ректора: «Пустышка» в академии магии

 — И буду ждать тебя. Моего любимого и единственного мужа.

Он кивнул. Сфера вокруг меня напиталась новой силой, и я бросилась к выходу. Отец ранен, нужно ему помочь. Я подбежала к нему, следом выскочил один из афхаитов.

— Я открою вам портал.

— Нет, только отцу. Я останусь здесь.

— Как скажете, эвиара, — с улыбкой ответил афхаит, а в следующую секунду…

Я потеряла сознание от заклинания. Никому нельзя доверять!

Глава 21

— Олиента, ты очнулась! — голос мамы молотком ударил по голове, и я поморщилась. Опомнившись, графиня Виарог подала мне стакан с отваром.

— Артиан? — спросила я обеспокоенно. — Как он? С ним всё в порядке? А папа? Где он? А его высочество?..

— Сразу столько вопросов, — рассмеялась мама, заставив меня выпить отвар. Отставив пустую кружку на тумбочку, она переместилась ко мне на кровать и крепко обняла. Мы находились в добротной комнате, отделанной в основном деревом. На графские покои, конечно, не тянет, но вполне уютно. — С Арианом и твоим отцом все в порядке: целы и невредимы.

— А что с самим графом Дарреги?

— Убит. Его нельзя было оставлять в живых, — хмуро произнесла мама. — С его силой даже страшно подумать, что от него можно ожидать. Хотя и нынешний резерв Артиана тоже пугает.

— Он не такой! — воскликнула я. — И к власти он никогда не стремился, иначе бы давно плел интриги против…

Я осеклась.

— Против кого?

— Да против кого угодно, — ответила я. — Мам, получается, теперь во мне нет магии?

— Прислушайся к себе.

Я прикрыла глаза, пытаясь нащупать то, что раньше давало мне магию. Пальцы привычно закололо, а потом на них заплясал небольшая огненная искорка.

— Вы связаны, Олиента, — сказала мама, посмотрев на меня. — Ваша сила — будто на двоих, понимаешь? Ты бы не лишилась своей, увеличив резерв Артиана.

— Мам, моя магия… это ведь магия твоего рода?

— Нашего. Рода элайз, — подтвердила родительница, ласково погладив меня по щеке. — Прости, что тебе пришлось пройти через все эти трудности. Когда-то наша магия была даром небес, нас берегли, нас возносили, а потом… потом нас начали использовать. И дар обернулся проклятьем.