Избранница Архимага

— Тен Вильям подошел к внучке и, невесомо надавив ей на плечи, усадил ее обратно в свое кресло, затем он стал позади нее, сжав ладонями края кресла, и заговорил: — Вам тоже лучше сесть, Ваше Величество.

Люк кивнул и опустился напротив Леи. Их разделял стол, но Его Всесилие все равно бросил взгляд на Лею и тут же его отвел, как трусливый юнец, потому что она на него смотрела. Да еще как! С осуждением, от которого ему мгновенно стало стыдно. Неужели и до нее дошли слухи, что король не жалует собственное дитя?

— Я нашел свидетелей, которые утверждают, что похоронили короля Темных, потому что не смогли его спасти.

Лея охнула и тут же прикрыла рот ладонями.

— Продолжайте, тен Вильям, — у Люка получилось заговорить хрипло, слишком надсадно. Как бы он себя ни контролировал и как бы ни был готов к этому, ему все равно было тяжело.

— Это случилось полгода назад, за два дня до того, как вы появились в нашем мире. — Тен Вильям постучал пальцами по креслу, он волновался сильнее, чем хотел показать.

Люк кивнул: конечно же, он их знал. Они были его первыми преподавателями, следом за ним они поехали в академию и продолжили преподавание там. Шестьдесят лет назад они ушли на пенсию и остались жить в городке у академии Всесилия. Так делали многие бывшие и нынешние преподаватели, потому что фактически они не считались подданными ни одного из королевств, после того как начинали служить для академии.

— Так вот, за два дня до вашего появления здесь. В канун празднования Нового года на их пороге появился Его Величество Люк с признаками тяжелого отравления.

Его Всесилие ненадолго прикрыл глаза и опять кивнул. Он понял себя второго. Понял, почему он пошел именно к этим людям.

— Вы… — Вильям закашлялся. — Простите, Его Высочество отдал приказ не оповещать никого о его смерти и похоронить максимально скрытно. Я и не узнал бы ничего. Если бы тен Майкл…

— Не начал сам выяснять, кто я такой, — Люк оборвал Вильяма.

Ему было все понятно. Все же реальность хоть и была другой, но изначально Люк был все тем же Люком. И его, то есть собственные действия ему были понятны. Он знал, что не спасется, знал, что отравление было смертельным. И раз хотел, чтобы его не нашли, значит, знал, кто именно его отравил и по каким причинам.

— Мне только непонятно, почему вы… простите, он не пошел к брату.

— Тогда бы смерть нельзя было никак скрыть.