Избранная для северного дракона

Самое неприятное не то, что у меня нет никакой информации о его планах, чтобы попробовать втиснуть туда Серенького, и не то, что я не знаю окружающего мира, а то, что он даже не считает нужным меня выслушать.

И все же, взглянув на бегущего за нами беднягу, пробую еще раз:

— Пожалуйста, позволь ему остаться.

— Вспомни наш договор. Доедем до леса — и пес уйдет.

— Я думала, что пес убежит, но он ведь не хочет, — тяну растерянно.

— Ты хоть иногда произносишь такие слова, которым можно до конца верить? — в прищуренных охровых глазах плещется злость.

Кажется, он сейчас не только о собаке говорит. Напоминает о моем недавнем вранье про забывчивость. Если вытащил этот свой козырь в качестве аргумента, значит, переубедить его точно не получится.

Вконец расстроенная, снова поворачиваюсь к псу:

— Спасибо, что ты был рядом последние дни. Я всегда тебя буду помнить. Ты прости, малыш, но здесь наши с тобой пути расходятся, — указываю на ближайшую лесную опушку метрах в трехстах.

Серенький коротко блеет, будто что-то отвечает, — тоже прощается? — и вдруг резво припускает к указанной опушке.

Молчу, с тоской провожая животное взглядом. Серый силуэт быстро превращается в точку на опушке леса.

— Он бы нам помешал, ирэя. Ты поступила правильно, — тихо произносит принц.

Его теплый тон не помогает заполнить кусочек ледяной пустоты, внезапно возникшей в сердце. Ничего. Время все вылечит. Наверно…

Смотрю по сторонам в попытке отвлечься, и очень некстати начинаю подмечать детали, которые всерьез меня беспокоят.

Дорога, по которой мы едем, окружена полянами, густо усыпанными алыми и ярко-желтыми цветами. Растительность здесь красивая, ароматная, но очень уж коротенькая — даже до колена не дотянет. В такой не спрячешься.

Во дворце и ложатся, и просыпаются поздно, поэтому в теории у нас должна быть фора в несколько часов прежде, чем обнаружат наш побег.

До ближайшей опушки леса — минут десять бега. Быстро пересечь поле, чтобы спрятаться в лесу, у меня не получится. Я всегда на эстафетах прибегала одной из последних, а уж по неровной поверхности бегать — вообще не мое.

Мы здесь, как на открытой ладони.