Избранная для северного дракона

Когда мы подъехали к длинной веренице повозок, проходивших проверку на заставе, я обернулся.

Её землистая кожа теперь отливала зеленоватым оттенком, и сердце стучало, будто вздумало гнаться с кем-то наперегонки. Ирэя заметила мой взгляд, опустила глаза, отвернулась и быстро прикрыла лицо слипшимися паклями — спряталась. Ее робкое прикосновение к волосам совсем не выглядело старушечьим. Наоборот смотрелось трогательно, немного неуверенно и очень юно.

Хотелось ее утешить, подбодрить. Объяснить, что нынешний облик — временная защита, как белая шкура у зайца.

— Не трогай больше волосы, — просьба, обращенная к Нике, прозвучала, скорее, приказом.

Вместо ответа она жалобно всхлипнула, а я тут же наградил себя мысленной затрещиной.

Так держать, идиот!

Если до сих пор время летело стрелой, то сейчас оно застопорило свой ход, словно насмехаясь над моей спешкой.

Моя ирэя в двух метрах от меня, а я не вправе ее коснуться. При этой мысли внутри дыбился зверь, когти удлинялись, дырявя сиденье возницы. Небо успело целиком окраситься лазурно-голубым, когда очередь дошла, наконец, до нас.

Один страж, покрупнее, осматривал повозку, ворошил тюки, ""незаметно"" присваивал оттуда яркие, женские платки, и смеялся над блеющей козой.

— Зачем направляешься в Межземелье?"

"— Везу одежду и украшения, — махнул в сторону тюков, заполнивших телегу. — Хочу обменять товар на шкуры. Говорят, там самый сезон пушнины.

— А-а… — потянул Кривоносый, с интересом переводя взгляд с бумаги, где значилось фальшивое имя, на меня. — Пушнина — это хорошо…. А че ты такой дюжий вымахал, Михал? Торговцы все пузатые, низкорослые да лысые.

— Вот как остепенюсь, — я засмеялся, хотя дурацкий вопрос не на шутку разозлил, — так сразу отращу себе пузо.

— Ладно. Держи! — страж вернул мне бумагу и протянул Нике открытую ладонь. — Документик показывай!

Та вытащила из рваного рукава помятую бумагу и дрожащей, морщинистой лапкой отдала проверяющему.

— Так. Кривая Гвенлин. Ну, положим, кривая. И даже, положим, Гвенлин… А чего ты, старая, в Межземелье забыла — я никак в толк не возьму.