Избавитель

Как он хоть выглядит, кырт этот?

Лесовик, спрятавшийся за комель от греха подальше, высунул лысую голову, хмыкнул ехидным басом:

– А ты поглянь, мечарь, можа и узришь.

Будимир засмеялся.

Ростислав оценил шутку, усмехнулся.

– Спасибо за совет, обережник глухомани. Каменеть мне еще рано. Хотя все же любопытно, кто и как умудрился вырвать глаз у василиска, пусть и мертвого.

– Того не ведаю, да и ни к чему это. Талдычат, василиск быдто бы старшой сынок Чернобога, злой вельми был, да младший сынок Пурим его переплюнул.

– Папа говорил, что василиск – результат первого эксперимента Люцифера по созданию «умертвия», – тихо проронил Будимир. – А Пурим был непосредственным исполнителем проекта. Для испытаний василиска он уничтожил тысячи жертв.

– Демон есть демон, что с него взять. Хорошо, что его засунули-таки в могильник. Если только он не вырвался на свободу, как Кривда.

Будимир промолчал.

– Теперя приглашаю на чай, – засуетился Жива. – Настой я сварганил из мяты, чаги и брусники, с березовым соком, очень живительный.

Ростислав протянул лесовику флягу. Тот исчез и через минуту появился, прижимая к груди взбулькивающий сосуд, протянул Светлову.

– Я щас... Снова исчез.

Ростислав едва не выронил флягу: она была наполнена кипятком!

– Вот пострел! Когда он успел вскипятить воду?

– Рази то трудно? – возник рядом Жива. – У меня в приспешне самогрей стоит.

– Самовар на кухне, – перевел лингвер.

– Разлей в корцы, – протянул лесовик принесенные деревянные кружки, две побольше, одну – совсем крохотную.

Светлов набулькал всем горячего пахучего напитка, буро-коричневого, с золотистыми искорками, пригубил. Чай был несладким, но очень мягким и приятным, несмотря на странный привкус.

– Отменный чаек! Лесовик просиял.

– Такого уж никто не варит, чай заговоренный, живости прибавляет и нечистую силу отгоняет. Спробуй, Избавитель, тебе он тоже полезный.

Будимир послушно осушил кружку, явно не обратив внимания на температуру напитка, зажмурился, порозовел.

– Налейте еще, дядя Слава.

Лесовик от радости подпрыгнул, завертелся юлой, обежал землян, всплеснул ручонками.

– Вот радость-то! Признал я тебя сконцы, Избавитель! Другой – лиходей або ложник – загнулся бы от горюч-чая, а ты знаешь тайное слово. Теперя и помереть можно! Прощевайте, други, скатертью дорога!

Лесовик исчез.

– Вот паразит! – опомнился Ростислав.