Избавитель

Обнюхав каменное «долото», он толкнул его лапой и без видимых усилий повалил набок, выгребая нижней частью каменного монумента как экскаваторным ковшом гору земли и мелких камней. Что-то блеснуло на верху кучи земли.

Зверь снова понюхал воздух, сдал назад.

– Не нравится мне эта металлическая заноза. Люди – мастера по части изготовления смертоносных вещей. Пожалуй, вы – единственные существа в обозримой части Шаданакара, достигшие в этом творческом процессе совершенства.

– Зато мы полны оптимизма, – пробормотал Ростислав, вытаскивая из груды вывороченной земли меч с голубовато-дымчатым лезвием, совершенно чистым, не запятнанным ни ржавчиной, ни кровью, ни грязью.

– ""Сиян... обереги... правь..."" Это и есть меч «коси-трава»? Хорошенькая слава у этого ножичка. А что значит – Сиян? Имя мастера?

– Имя меча, – сказал Будимир.

– Откуда ты знаешь?

– Мне так кажется.

Светлов сделал три быстрых взмаха, окружив себя смертоносным веером защиты.

– Ух ты, красавец! Весит килограмма три, а при ударе – летит! Пожалуй, у твоего учителя нет такого в коллекции.

– Похоже, он признал мастера, – передал мысль Вольх с неким странным чувством уважения и опаски. – Хотя, с другой стороны, система, выбирающая исполнителя, в данном случае – защитника, никогда не ошибается.

– Какая система? – удивился Ростислав. – Стать защитником мне предложил бывший оруженосец Седьмого – Такэда.

Волк Волков оскалился.

– Он тоже человек системы, хотя может и не догадываться об этом.

– И как же называется эта система?

– Душа Шаданакара.

Светлов усмехнулся.

– Спасибо за комплимент. Надеюсь, такая система действительно не ошибается.

Он укрепил меч за спиной, как недавно «копье» вардзуни, попробовал, быстро ли он выхватывается.

– Я готов.

– Садитесь, друзья, пора в путь. Не нравится мне шевеление эфира. Кажется, ваше появление засекла другая система, вражеская.

Они устроились на спине Волка Волков и понеслись с возрастающей скоростью по лесам и перелескам, полям и лугам, холмам и равнинам, минуя болотные мари, по направлению к Святым горам, всплывшим на горизонте сияющей белой пеной. Не обращая внимания на ямы и россыпи валунов, Вольх мчался ровной мягкой рысью с такой скоростью, что ветер свистел в ушах и становился плотным, мешая разговаривать.