Из хорошей семьи

Владимир Яковлевич и завкафедрой уселись, а его оставили стоять, как школьника.

– Евгений Павлович, – проректор окатил его точно таким же взглядом, как давеча Варя, – оказывается, вы, поступая к нам на работу, утаили от отдела кадров важную информацию.

Евгений посмотрел на Владимира Яковлевича, но тот спокойно выдержал его взгляд.

– Все графы анкеты я заполнил в соответствии с действительностью.

– Да? Давайте посмотрим, – проректор открыл жиденькие картонные корочки его личного дела, – в графе «близкие родственники» вы указали супругу, Горькову Зинаиду Степановну.

Евгений пожал плечами:

– Потому что на момент приема на работу я был женат.

– А после, Евгений Павлович?

– А после развелся.

– Не подскажете ли вы нам причину, по которой распался брак?

– Простите, но это вас не касается.

– Ладно, допустим, – проректор кивнул, – тогда просто ответьте, почему вы не указали в анкете, что вашим отцом является не кто иной, как Павел Горьков, психопат-убийца?

Евгений стиснул зубы и промолчал.

– Отвечайте на вопрос, – вмешался завкафедрой.

– Потому что когда человек женится, то он обретает собственную семью, соответственно ее и указывает в анкетах, – процедил Евгений.

Проректор засмеялся:

– Ах, как удобно! А когда жена оказывается преступницей, то в анкете можно указывать родителей! Какие только уловки ни придумывают граждане, чтобы скрыть правду о себе. Евгений Павлович, дорогой вы наш, ну неужели вы не понимали, куда устраиваетесь? Это один из лучших вузов страны, выпускники его гремят по всему миру, неужели же вы не подумали, что не нужно к нам идти с таким пятном на биографии?

– А с каким, собственно, пятном? Я достойно служил, а сын за отца не отвечает.

– Так-то оно так, но законы генетики, извините, пожалуйста… – Проректор многозначительно скосил глаза.

– Ну так я к вам не размножаться пришел, а всего лишь преподавать марксистско-ленинскую философию.

Завкафедрой вдруг всплеснул руками и по-бабьи покачал головой:

– Вот именно, такой предмет! Святые для каждого советского человека понятия, и вдруг сын жестокого убийцы…

Проректор встал из-за стола.

Приблизившись к Евгению и доверительно взяв его под локоток, проректор сказал:

– Евгений Павлович, мы тут все взрослые люди и понимаем, что лично вы, может быть, не совершили в своей жизни ничего плохого и никогда не совершите. И как к преподавателю, насколько мне известно, к вам претензий нет.