Из хорошей семьи

Но это естественно и неизбежно, за семьдесят пять лет сколько всего накапливается, попробуй сохрани в первозданном виде.

Надо учитывать, что дело Горькова – лебединая песня Костенко, не венец, но достойнейшее завершение карьеры, ведь далеко не каждый следователь может похвастаться поимкой психопата-убийцы. Хочется ли Сергею Васильевичу думать о том, что он, возможно, ошибся? Вопрос риторический.

Тем более что весомых аргументов в пользу этой версии нет. Горьков не признал вину? Он был умный человек и понимал, что никакое чистосердечное признание и деятельное раскаяние не спасет от расстрела.

Чутье старого оперативника подсказало, что писатель не виноват? Вообще не считается. На интуицию никогда нельзя полагаться. Остается только «Фольксваген», который то ли был, то ли не был. Но какой дурак будет совершать преступления на такой приметной машине?

Яна вздохнула. Нет, это, пожалуй, не аргумент. У нас, слава богу, не гнилой капитализм, где человек может в любую секунду пойти в магазин и подобрать себе автомобиль сообразно своим целям и достатку.

Ждать открытку, сообщающую о том, что подошла очередь на покупку личного автотранспорта, приходится много лет, и ускорить процесс можно только с помощью блата или невероятных трудовых достижений. Еще варианты – купить в комиссионке с переплатой, но там тоже надо иметь своих людей, или получить в наследство, что, вероятнее всего, и произошло с владельцем «Фольксвагена».

Как бы то ни было, а у советского преступника выбор невелик – или катайся на том, что есть, или ходи пешком. Или угоняй, но это требует определенных технических навыков. Раз в деле всплыл автомобиль необычной марки, опытный следователь Костенко должен был чисто рефлекторно запросить, не числится ли подобная машина в угоне. С его опытом он просто не мог этого не сделать.

Сергей Васильевич как будто не обиделся и на прощание радушно заметил, что завидует их молодому энтузиазму и горячности, но когда «поработаете с мое, то поймете, что в жизни ничего не бывает по правилам да по линеечке».

Он прав. Чем сложнее и запутаннее случай, тем больше в нем пустой породы, информации, которая кажется многозначительной и важной, но в действительности не имеет отношения не только к преступлениям, но и к жизни фигурантов.

Мифический «Фольксваген» как раз из этой оперы.