Неверная

У Дины кроме спеси и гордыни, больше ничего нет, характера нет, а твой отец слабину, как дикий зверь унюхает за километр. За несколько лет их поебушек он сломал Дину так, что она стала его комнатной собачкой. А его похоже пёрло от факта того, что он трахает твою невесту, хоть и бывшую, да ещё и дочку самого Динара Юсупова, а та бежит, как верная овчарка по первому зову. Самоутверждался, сволочь.

— А вы ведь с ней были подругами, как ты не заметила? — не удержался Влад.

— Не было у меня подруг никогда, были просто женщины, которых я ненавидела чуть меньше, чем других.

— За что ты ненавидела Иду, можно поинтересоваться, раз уж так откровенно говорим?

— За то, что слишком хорошая! Тебе жирно слишком будет! — сморщилась мать. — Раздражала она меня своей идеальностью, не передать как! У нее сын маленький на руках орёт, дом огромный без прислуги, а у нее борщ, первое, второе и десерт с компотом! Мужа с работы ждёт, ещё и шторки сидит подшивает. Хозяйка хренова! А выйдет в люди, как королева, бляха муха, выглядит, с нежными ручками, что работы будто не знали, и оленьими глазами на тебя смотрит, улыбается! Так и хотелось ей сковородкой по лицу пройтись! Лопочет что-то там на трёх языках, да ещё и не тупая, есть о чём поговорить.

— Мама… — Владу даже сказать было нечего на этот завистливый выблев закомплексованной женщины, проблема то явно не в Иде.

— Но жалко мне её было, слабая она. Ты же Ковалевский, сын своего отца, хребет бы ей на раз два сломать мог, и я думала, сломал таки, лежит твоя девица красная во земельке сырой. Уж совесть меня замучила, сына, когда она пропала. Я ж тебя всё равно, что к этому подтолкнула, думала просто выгонишь, а она как в воду канула. Я даже в церковь ходила, свечки ей за упокой ставила. Только это Дина вам напакостила, оказалось.

— Зачем Дина пошла на это? Это уже слишком, не считаешь?

— Затем, что Ида украла у неё тебя, и только ты мог её защитить от своего отца. — тяжело вздохнула Артемида, сжимая подлокотники кресла. — От Юры так просто не уйдешь, Дина была у него будто в плену, он её никак не отпускал, как она мне плакалась.