Неверная

 — улыбнулся Влад, утопая носом в пушистых волосах своей дочери.

— Как это? Я не хочу! У меня любимая фамилия — Любимова! Я не хочу быть какой-то Валевской! — насупилась девочка. — Я Сонечка Любимова!

— Ну ты же хочешь, чтобы я был твоим папой, а Идочка, твоя любимая, мамой? А у нас дома только Ковалевские живут, мы с мамой, Димка, Котик, все Ковалевские.

— А я буду Любимова! — возразила Соня, насупив бровки. — Как бабушка!

— Соня, давай этот вопрос решим попозже. — сдался в сложных переговорах Влад.

— Какие вопросы? Нет у меня никаких вопросов. Я писать хочу. — проворчала Сонечка, слезая с коленей отца."

"Влад с улыбкой смотрел ей вслед, быть отцом дочери это совсем иначе, вдруг понял в полной мере он. Сын это маленький мужчина, с ним можно договориться, объяснить, а девочка это существо, которое не приемлет компромиссов, это Владу, видимо, придется под неё подстраиваться, как делал он все последние месяцы. Он только её обрел, а ему предстояло их всех потерять.

После душещипательных событий, когда все дети проговорили новую реальность с каждым из родителей, Ковалевские сели пить чай с пирожными. Ида, опухшая от слез радости, сидела за столом, встревоженно глядя на своего старшего сына, что был как будто не очень доволен тем, что случилось.

Соня же уже выбрала любимого родителя, и им оказался папа, у которого она сидела на коленях весь вечер. Влад всё таки сделал то, чего так боялась Ида — он отнял у неё дочь вслед за сыном. С ним Ида проговорила гораздо дольше, чем с Сонечкой, и поняла, что уделяла ему совсем мало внимания, и поэтому он теперь такой ершистый. Ей нужно было срочно наверстывать упущение, хоть разорвись.

*****

Сжимая в руках довольно увесистую папочку с новыми документами обоих детей, Ида облегченно выдохнула. Две недели бюрократического изматывающего марафона закончены. Впрочем, бегала не она, а Влад, делал детям загранпаспорта, прописку, прикрепил по новым свидетельствам к частной поликлинике, проставил в паспортах обоих родителей отметки о детях.