Юсупов. Серое Братство

— Ведь раньше никогда не отдавал газету, пока не все статьи не изучишь.

— А может я таким был, потому что у меня собеседника хорошего не было, — парировал родич. — Теперь вот есть. И мне до газет. Но ты давай-ка, рассказывай, что там.

Последнюю фразу он произнес с видимым интересом. Я же открыл газету. Оценил первую страницу и поморщился. На большой фотографии был изображен Федор Борисович, облаченный в свитер с высоким воротом. Он стоял в позе молящегося жреца, подняв лицо к небу, и выглядел на редкость одухотворенным.

Дядька все же сумел дотянуться и вырвал у меня из рук газету. Быстро просмотрел статью и довольно засмеялся.

— Только не говори, что это ты его научил этому трюку.

— Какому? — беспечно осведомился я, и дядя шутливо погрозил мне пальцем:

— Чтобы казаться невинным барашком. Ты посмотри на этого проходимца. Он ведь и впрямь верит, что кто-то воспримет всерьез его отговорку про случайность.

— Федор сам признался, что был на том мероприятии, — возразил я.

Дядя покачал головой:

— А вот и не мог. История про вечеринку, где творились всякие непотребства, стала достоянием репортеров. Ясное дело, что про тех, кто там засветился, стало известно общественности. И он понимал, что шила в мешке не утаишь. Вот и решил разыграть покаяние.

— На мой взгляд, это было лучшее, что он мог сделать, — без особого азарта ответил я.

— Надеюсь, ты взял за него деньги за прием заранее? — уточнил Петр и флегматично продолжил, не дожидаясь ответа.

— Брось, зачем ему бежать, когда тут его любят…

— У попа была собака — он ее любил, — пробормотал дядька.

— Не нагнетай, — махнул рукой я.

— Вошла псина не в ту дверь, и он ее прибил, — закончил за родича Волков и прыснул, не стесняясь остальных собравшихся.

— Верно понимаешь, Сергей, — похвалил его Петр и тоже захихикал.

— Злые вы, — вздохнул я.

— А на фото и видео с мерзкой вечеринки он выглядит весьма довольным, — мстительно добавила Виктория Ильинична.

В этот момент у меня в кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат и увидел незнакомый номер. Нахмурился и поднялся на ноги.

— Прошу меня простить. Я отлучусь, — сообщил я.

— Только дверью не ошибись. А то окажется в подвале, — не унимался Петр Феликсович.