Юсупов. Серое Братство

Дядя уже сидел в гостиной. Компанию ему составила Виктория, которой отчего-то тоже не спалось.

— Доброе утро, — произнес я. Прошел к столу и сел в кресло.

— Добрый, — ответил Петр. — А ты чего вскочил спозаранку-то?

— Да снилось всякое, — сообщил я.

Дядя кивнул. Уточнил:

— События Восстания?

— Ага. Битва за Воскресенск.

— Страшное было дело, — согласился Юсупов. — «Баюны», не проявив себя, вышли прямо к границам губернии. Проникли на территорию и устроили резню. Жандармерия, спецотряды и передовые части «Жар-птиц» были истреблены.

Я поежился и налил в чашку чай:

— А Карамзин что-нибудь знает про эти события?

— Увлекся историей времен Восстания? — усмехнулся Петр.

— Ну да. Становится интересно, как тринадцатому удалось отбиться. Да и из-за чего все началось.

Юсупов несколько секунд помолчал, а затем произнес:

— «Жар-птицы» всегда был наиболее многочисленным полком.

— Они набирают рекрутов с Воскресенска, — кивнул я.

Петр усмехнулся:

— Так-то оно так, — протянул он. — Только не совсем в этом дело. Они резко набрали рекрутов в тот момент, когда…

Дядя внезапно замолчал, словно бы сказав лишнего. Я удивленно взглянул на него, ожидая продолжения, но Петр произнес:

— Но что-то я заговорился. Пора бы на утреннюю прогулку. Надо будет повидать Толстого и напомнить ему о партии в шахматы, которую он мне обещал. Он, тот еще прохвост, умудряется шельмовать даже в шахматы.

Старик тяжело встал с кресла, взял трость, и опираясь на нее направился к дверям.

Я проводил его взглядом, а затем покачал головой:

— Сколько же тайн хранит это Восстание.

— Синод и Сенат не просто так подписали указ об «отлученных предателях», — произнесла Виктория.

Я перевёл взгляд на девушку. И на мгновение мне показалось, что она знает про все это куда больше меня. Но никогда мне не расскажет.

— Жаль, что я не попросил дядю договориться о встрече с Карамзиным, — пробормотал я.

Девушка охотно кивнула:

— Я подгоню машину, Василий Михайлович.

Она быстро встала с кресла. Словно так же, как и дядя, хотела больше не возвращаться к этому разговору.

* * *Всю дорогу до лекарни мы молчали. Словно упоминание про тринадцатый и Воскресенск поставило между нами какой-то барьер неловкости.