История жены Дьявола

Он поднимается во весь рост на кровати, прогибая под собой матрас и увлекая меня. Зафиксированные руки тянут вниз и я не могу распрямиться до конца. Все болит, без его поддержки, стоять трудно.

Лука прижимает мою попу к спинке, закидывая мою ногу к себе на плечо. Мышцы натягиваются, руки оказываются между нами, мешают. Он отвязывает их от спинки, но не освобождает от ремня, не могу ими шевелить.

Он входит рывком. Даже искры из глаз сыпятся. Темп бешеный. Кровать ноет от такого напора, слышу как дерево скрипит, готовое разлететься в разные стороны.

Меня накрывает с такой силой, что не имея возможности пошевелиться, начинаю кричать, не способная побороть внутренний спазмы. Они во всем теле. В моей голове. Не заканчиваются.

Кровать не выдерживает и одна ножка слетает, мы кренимся, но Лука как то умудряется сохранить равновесие и продолжать.

— Я не могу больше. — шепчу я, потому что внутри все горит. Мне хорошо и плохо одновременно.

— Можешь. — смеется он. — Ты моё ребро, Алиса.

Горячая влага заполняет меня, а вместе с ней я чувствую как пульсация внутри меня снова разрастается.

Комнату освещает только лунный свет и небольшое свечение от напольной лампы. В приглушенном свете муж, абсолютный голый, человек из стали, чистит свой пистолет. Сейчас его лицо умиротворенное. За это время он успел собрать мысли. Сломанная кровать лежит на одном боку. Даже краснею от воспоминаний этой бешеной скачки.

Пистолет разобран на несколько частей и лежит на тумбочке рядом с ним. Лука аккуратно ёршиком и тряпочкой проходится по нему, не упуская ни одного сантиметра.

— Почему ты не спишь?

— Не спится. — обернувшись в одеяло, сажусь позади него, прислоняясь к его спине и наблюдая за его руками. — Мы так и не поговорили.

— А, по-моему, все обсудили.

Обхватываю руками его голову и поворачиваю к себе, целую его, трусь об него всем телом.

— Ты не сказал, что решил с Майлзом.

— Пока будет жить, а там посмотрю.

Выдыхаю, Дьявол не прибил его, это уже шанс. Может быть он отойдет и простит его. Так мало информации, что остаётся дорисовывать воображением все. Со слов Луки поняла, что Майлз совершил ошибку, сказал то, что не должен был и теперь платит за это.

— Если я бы совершила ошибку — ты бы и меня придушил? — слова сами вырываются из меня. Он замирает и поворачивается ко мне, слегка наклоняя голову, уголок губ подрагивает в усмешке.