История «Солнечного Ветра»

Большакова приветливо кивнула юным барышням и, задержав на них взгляд, задумчиво произнесла:

— Поразительно… А ведь я ваша ровесница, девочки… Да-да, мне семьдесят шесть лет! — И тут она вскинула голову, и такая счастливая улыбка озарила её лицо, что все невольно заулыбались. — Мне вернули молодость! Как это восхитительно — снова почувствовать себя гибкой, свежей, сильной, полной страстей и мечтаний! Мне до сих пор не верится, что это произошло со мной… Я боялась старости больше всего на свете. Но она, проклятая, все же настигла меня, как настигает всех без исключения.

И я, по правде говоря, уже готовилась умирать, более всего беспокоясь лишь о том — вы не поверите — чтобы в гробу меня загримировали так, чтобы я не выглядела совсем уж древней старухой… И вот в дни моего уныния, которого я, впрочем, ничем старалась не выдавать при посторонних, ко мне на дом явились люди из одной очень страшной, но многоуважаемой организации. Если бы у вас так уважали жандармов, то никакой Ленин, и уж тем более Керенский, не имел бы ни малейшего шанса порулить Россией… И это был не просто визит вежливости. Мне предложили длительную загранкомандировку с работой по специальности, с немаленьким окладом и весомым социальным пакетом. Я ответила им, что единственная командировка, которая меня ждет, это путешествие на тот свет с билетом в один конец. Но оказалось, что для таких, как я — старых, но очень нужных — в социальный пакет входит чудесное омоложение до возраста цветущих тридцати лет, и для этого не надо прыгать ни в молоко, ни в кипящую воду, ни глотать жабу вместе с толченым рогом носорога… Да… разговаривая с ними, я грешным делом подумывала, не старческий ли это у меня бред… Но все оказалось реальностью! Разумеется, я была готова на что угодно ради второй молодости. Но выяснилось, что о продаже души Дьяволу речь не идет. Мне предложили заниматься любимым делом! Обучать танцу… Боже, я уж и не мечтала об этом, и коротала свою серую старость в полном одиночестве, без друзей и родных, среди картин, фотографий, в окружении призраков прошлого… Я всю себя без остатка посвятила искусству, и не создала семьи. Собственно, я не испытывала сожалений, но как мне порой хотелось прижать к сердцу маленьких внучат!

Тут голос её дрогнул, и глаза стали влажными. Она замолчала.

Столь длинная, эмоциональная и цветистая тирада буквально ошеломила госпожу Хорват и её дочерей, и они молча стояли, глядя на женщину, которая поначалу показалась им такой сухой.