История одной ненависти

Как там Люба? Все ли с ней в порядке? Сильно ли изменилась за эти годы?

– Я все равно не понимаю… Мы же не были на приеме одновременно… Как ты понял, что…

– Я следил за ней все эти годы. Начиная с того момента, как твою сестру забрал Самсонов и до сих пор мне докладывают о ней все. Где она живет, на кого работает, в какие города летает на отдых. Каждый ее шаг у меня как на ладони. Но до этого приема я знал всё о Лауре Самсоновой, но не о Любе Мяготиной. Это было моим упущением и ошибкой, стоившей мне нескольких лет.

– И как ты…

– Когда мой брат охмурил твою сестру, – Яр не дослушал мой вопрос и уже начал на него отвечать, – по его просьбе она сделала тату: лилия за ухом. Потом эту тату свела, но на коже остался белёсый след. Напоминание о прошлой жизни. И когда на приеме я увидел тебя…

Яр замолчал, выпивая остатки виски залпом.

– Когда увидел тебя, понял, что обязан выяснить, есть ли за твоим ухом след от сведенной татушки. Для этого и опоил. Хотел удостовериться в своей правоте и уложить тебя в кабинет, будто ты перебрала и уснула.

Он ответил на все мои вопросы, но несмотря на это в голове роились новые и мне хотелось спросить о большем. Узнать всю правду.

– Но все вышло из под контроля, когда ты прижалась ко мне там в спальне. Видит бог не для этого я все это начинал, но впервые за несколько лет мне отказала выдержка и я сорвался. Когда ты несколько лет напролет засыпаешь с мыслью об одной девушке, это сводит тебя с ума. Ты становишься параноиком, который из раза в раз видит один и тот же сон.

Ты не можешь думать ни о ком другом, не можешь трахать никого другого, потому что стоит закрыть глаза, перед ними тут же возникнет образ из твоих воспоминаний. Отчетливее любой картинки…

Яр прикрыл глаза и заговорил, а у меня внутренности скручивались в клубок от осознания, как глубоко он увяз.

– Темно-каштановые волосы, почти черные, но на солнце отливающие красным деревом. Серые глаза цвета графита, меняющие окрас на темное серебро, в зависимости от настроения.

Ямочка на левой щеке, она выделяется гораздо отчетливее, когда ты улыбаешься. И губы с четким контуром, будто накрашены помадой, но ты никогда ей не пользовалась в отличие от сестры. И на приеме они не были покрыты блеском. И даже если бы я провел по ним пальцем, его не испачкала бы косметика.

Волосы на моей голове вставали дыбом, мелкие волоски у лба и висков буквально шевелились от страха и неверия.

– Но мы ведь виделись с тобой всего лишь однажды.