История одной ненависти

Наши взгляды как по команде приклеиваются к дверному полотну, и я кидаюсь к ручке, чтобы открыть ту, но мое запястье стискивает мужская ладонь. Яр в секунду преодолел расстояние между нами и коротко бросил.

– Не сейчас!

По ту сторону двери послышались удаляющиеся шаги, и я поняла, что снова проиграла. Яр же не спешил отходить, так и стоял сбоку от меня, сжимая мою руку.

– Ты намеренно выводишь меня из себя? – произнес глухо. Тяжело дышал, смотрел на меня сверху вниз, а я даже боялась голову поднять, потому что он снова так близко, что меня в дрожь бросает.

От легкого давления, которое его рука лишь усиливает, когда я делаю наивную попытку выбраться. От короткого, но острого поглаживания, когда его большой палец на моем запястье рисует полукруг. От мысли, к чему это ведет, и в горле снова встает ком.

– Отпусти! Я все расскажу мужу! – воинственно прошептала, но мои слова только рассмешили хозяина особняка.

– Если захочешь, мы можем даже позвать его, чтобы присоединился, – Давыдов невозмутимо отрезал и опустил руки, понимая, что иллюзия свободы, которую он мне дал ничего еще не значит.

– Не подходи! – отступила, торопливо делая несколько шагов назад, прочь от двери, у которой остался Давыдов. Выставила руку вперед, но мужчина напротив лишь оскалился.

– Ради повышения твой муж и поделился тобой, кукла, – приблизился лениво и склонил голову, изучающе меня оглядывая. – И я намерен взять эту плату прямо сейчас…

– Но ты же… ты пообещал, что… – закусила губу, боясь разрыдаться, сморгнула слезы, понимая, что при желании Давыдов может и нарушить свое слово, брошенное для того, чтобы на мгновение внушить мне надежду, что меня не тронут.

– Да, ты не его вещь, но он – единственный, кто знал тебя как Камиллу, и кто мог стать реальной помехой в осуществлении моего плана.

– Но друзья с работы… Соседи…

– Для них ты переехала в другой город, а если учесть, что ты на самом деле не Камилла, а Саша, для них ты можно сказать умерла.

Я начала мотать головой, отрицая этот абсурд. Не может такого быть. Был человек, и его не стало? Бред!

Но правда заключалась в том, что не было у меня подруг, и не было хороших знакомых, с которыми бы я могла поговорить по душам. И Давыдов прав. Никто кроме Егора не стал бы за меня вступаться.