История одной ненависти

Дернулся к нему, сгреб за грудки и ударил, отшвыривая в стену, Костя потерялся и осел на пол. Он даже не пытался сопротивляться, и это смазывало адреналиновый кайф от драки, и я не стал бить его во второй раз, замахнулся, но замер, глядя как брат начинает хохотать.

– А она хороша… Я так и не попробовал ее, но ты… Ты сорвал этот цветок и насладился ей сполна!

– Заткнись! – рявкнул на него и мои руки разжались. Я выпрямился и сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить рвущую душу ярость.

– Но я поквитался с ней за всё.

– Ты гребаный псих… – произнес, не веря глазам. Брат превратился в животное, с которым нам больше не о чем говорить.

– А ты думаешь, лучше меня? Ты мой брат, моя плоть и кровь, у нас один отец, а значит ты такой же, как и я. Ты, Яр, позволял мне крышевать бордель, ты шел по стопам отца, и теперь пытаешься стать белым и пушистым? Не выйдет! Твои руки тоже в крови… – Он оскалился и медленно произнес: – а ты знал, как легко можно подстроить аварию?

Я застыл, не в силах сдвинуться.

– Папаша этой суки мне никогда не нравился, но дочурку он сделал зачетную…

Рванул к брату, сгреб его за грудки и произнес тихо.

– Повтори…

И дальше провал.

Я очнулся только когда меня оттаскивали от бездыханного тела брата. Игорь орал что я убил его, а я ни черта не соображал, лишь одна мысль была на повторе.

Он убил ни в чем неповинных людей. Подстроил аварию, и так хладнокровно об этом говорил…

Брат умер в больнице. Остановка сердца – такой диагноз был написан в эпикризе. Медики предположили, что побочки той херни, которую он себе вколол и послужили причиной, но я был уверен в другом: это я убил его. На Косте не было живого места, когда меня от него оттаскивали.

И я постепенно свыкался с мыслью, что в его смерти повинен именно я.

Семейный адвокат все уладил, и все похороны прошли тихо.

Я встал во главе семейного бизнеса, путан распустил, остался только легальный бизнес, но о нем я был не в силах думать.

Просыпаясь каждое утро, я подходил к зеркалу и видел в нем убийцу.

…Ты мой брат, моя плоть и кровь, у нас один отец, а значит ты такой же, как и я…

Эти мысли разъедали душу как демоны. Клацали зубами, царапали и опустошали, и постепенно я свыкался с ними. Привыкал к правде, которую внушил себе.