История одной ненависти

Бутылка вискаря выпала из второй руки, и я опустил ладонь на тонкую шею и сжал, пристально глядя в глаза, в которых все четче выделялся налет паники.

Задушить тебя сука за то, что оказалась не той, о ком хранил воспоминания?

Девушка дернулась в моих руках, и я очнувшись от дурмана памяти зарылся обеими руками в ее волосы и повернул ее голову влево, замечая за ее ушком свежую татуировку. Лилия. Такие татухи носят все шлюхи Давыдовых. И эта не исключение.

Этот факт отрезвил. Я опустил руки, больше не касаясь кожи, запах которой так хотелось жадно вдыхать, и кивнул на стоящий член, стараясь не думать, что так глубоко ошибался в ней.

Девушка поняла без слов и насадилась ртом на мой член. Я выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Люба, значит… – хрипло прошептал. А ведь тогда мне казалось, что это не ее имя, но она ведь не сказала наверняка.

– Лаура, – она произнесла глухо, и я ухмыльнулся.

Помимо отличительных татушек, Костя всем своим шлюхам давал напыщенные псевдонимы, чтобы скрыть старые, давно забытые, данные им при рождении имена.

– Раздевайся, Лаура. Пришло время взять то, за что я так дорого заплатил…

Я взял ее прямо на полу у догорающего камина. Она оказалась целкой, и после того, как все было кончено, торопливо оделась и покинула особняк, оставляя меня в одиночестве. Провожать не стал. К чему провожать шлюху?

Одного не понимал? Брат опустился до того, чтобы торговать зашитыми целками?

Потянулся к ноутбуку и открыл почту, чтобы связаться с организаторами аукциона.

Никто кроме меня не должен касаться ее, никто кроме меня не должен ее трахать и пользовать.

Перечислил сумму, ровно на то, чтобы в течение месяца каждый вечер мне привозили эту самую девку, и хлопнул крышкой ноутбука, откидываясь на спинку кресла.

У судьбы порой весьма странное чувство юмора.

И сейчас она поиздевалась всласть.

Глава 9

Особняк, который некогда принадлежал моим родителям сиял огнями. Машины сбились в пробку на подъездной дорожке и беспрестанно сигналили, подгоняя нерасторопных гостей, что медленно выплывали из дорогих тачек и поднимались по освещенному лампами крыльцу.

Каждый год в нашем доме проводился бал. На самом деле этот повод нажраться и еще раз показать всем своих шлюх, от которого никогда не отказывался отец, и даже после его смерти традиция не прекращалась. Костя все для этого делал.

Я оглядел сборище толстосумов все прибывающих, и вернулся в дом, чтобы подняться и отыскать своего младшего брата, Глеба.