История одной ненависти

Днем, когда наша с братом тачка сломалась, мы были вынуждены проводить в городе время, и чтобы не сдохнуть со скуки, я поехал в тир, который был недалеко от нашей гостиницы. Мужик, который тут всем заправлял довольно неплохо разбирался в стволах, и два часа, что я провел тут днем пролетели незаметно. И, разумеется, за определенную плату он согласился открыть нам тир ночью, когда я набрал его номер.

– Молодец, разрядила всю обойму, давай перезаряжу, – инструктор аккуратно взял из ее рук пистолет и девушка стянула с головы наушники и подошла ко мне.

Её глаза сияли, я никогда раньше не видел, чтобы кто-то кроме меня так радовался возможности всадить обойму в цель.

– Понравилось? – спросил, невольно улыбаясь ей, и малышка кивнула. И качнулась на меня порывисто чмокая в губы и тут же отворачиваясь, когда инструктор снова ее окликнул.

Этот мимолетный поцелуй был таким простым и открытым жестом, в котором не было совершенно никакого сексуального подтекста. Просто благодарность, но от нее мое тело наполнилось удивительной легкостью и теплом.

Шагнул к малышке, которая сделала один выстрел, но её рука дрогнула, когда я подошел сзади и опустил ладони на ее тонкую талию.

– Порядок, я подстрахую, – ответил инструктору. – Принесите-ка лучше, что посерьезнее.

Он понял, о чем я, и ушел в свою каморку, где находились сейфы с оружием.

Малышка больше не стреляла, но ее руки были вытянуты перед собой и в них был намертво зажат глок. Она целилась, но ее что-то отвлекало.

– Устала рука? – спросил, склоняясь к ее уху, и малышка отрицательно повела головой и слегка повернулась влево, ловя мой ленивый взгляд.

– Не могу стрелять, когда ты так близко.

Наши лица снова оказались в опасной близости, и она торопливо отвернулась, а я улыбнулся, скользя руками по ее талии к плоскому животу. Прижался к ее спине грудью и сделал медленный вдох, чувствуя, как изгибы её тела оживают под моими руками.

– Пожалуйста не надо, мне сложно сосредоточиться, – она шепотом умоляла меня прекратить, а я уже распробовал её на вкус и теперь хотел еще. Отвел мягкие пряди, оголяя шею и впился в нее губами, оставляя за собой след из мурашек.