История одной ненависти

Тот откинулся на спинку стула и изучал меня из под опущенных ресниц. Лениво и без стеснения, ведь он даже не отвел глаз, когда посмотрела на него. Давыдов продолжал скользить по моему лицу взглядом, потом опустил тот на шею, и мое дыхание участилось, грудь начала чаще вздыматься. Ощущение, что он касается меня не взглядом, а пальцами затопило, и я поерзала на стуле, понимая, что снова вопреки здравому смыслу хочу этого мудака.

Музыка на сцене из неспешной переросла в более громкую, агрессивную, и я поняла, что не могу дышать.

Поднялась со своего места и отодвинув портьеру вышла из зала, поймав на себе укоризненный взгляд контролерши, которая сидела на пуфе у входа.

Яркий свет ослепил, и я поморщилась и направилась по коридору. Хотелось выйти на свежий воздух, подальше от этого цепкого взгляда.

Но, как назло, стоило мне приблизиться к лестнице, ведущей на первый этаж, мое запястье подцепили, и я не успела даже пискнуть, оказалась в кромешной тьме какой-то комнаты.

Тут пахло пылью и сыростью, звук был гораздо ближе и громче, чем в зале, и я поняла, что меня втащили в одну из каморок, ведущих к закулисью.

– Что ты… – творишь? Последнее слово застряло на губах, когда Давыдов смял их, затыкая мне рот рукой. Он грубовато развернул меня к себе спиной и я ощутила, как уперлась грудью во что-то мягкое, скорее всего в старые портьеры. Звук живой музыки глушил, и мой протест утонул в нем, когда Яр технично задрал подол моего платья и шлепнул меня по заднице так, что я вскрикнула.

– Думаешь, я позволю тебе с собой играть? – прошипел мне на ухо, и мое тело прошибла дрожь. Я невольно подалась бедрами назад, утыкаясь в его пах и ощутила какой он твердый и большой.

– Уже позволил, – выдохнула, когда рука с моих губ скользнула на шею. Давыдов притянул меня спиной к своей груди и украдкой коснулся скулы губами. – Или думаешь в прошлый раз ты мной играл?

Ощутила, как Яр оскалился и кровь отравилась азартом.

– А что скажет твоя подружка, когда поймет, что нас обоих недостает в ложе?

Звук расстегиваемой ширинки увяз в оркестровой музыке, и мои ягодицы лизнула прохлада, когда Давыдов задрал платье до талии и прильнул к моим бедрам своими.

И темнота в моих глазах взорвалась фейерверком.

Яр толкнулся навстречу и меня буквально подбросило в стену. Уперлась в нее руками, иначе просто ударилась бы от силы толчка. Давыдов замер внутри, и его рука с шеи переместилась ниже.