История любви леди Элизабет

Через неделю после дуэли Роберт исчез, не предупредив, не сказав ни слова. Элизабет боялась за его жизнь, не желая верить, что он бросил ее из-за того, что она сделала, но не могла найти другого, менее мучительного объяснения. Однако истинного объяснения не пришлось долго ждать. Пока Элизабет сидела в гостиной в ожидании, моля о возвращении брата, слух о его исчезновении распространился по всему городу. Кредиторы начали появляться на пороге их дома, требуя оплаты огромных долгов, которые накопились не только за время ее дебюта, но и за многие годы, когда Роберт и ее отец предавались азартным играм.

Через три недели после вечера у Харисы Дюмонт, в яркое солнечное утро Элизабет с Люсиндой в последний раз закрыли за собой двери взятого внаймы городского дома и сели в карету. Когда карета проезжала мимо парка, те же люди, которые льстили ей и искали ее общества, увидев девушку, холодно поворачивались спиной. Сквозь затуманивающие глаза горячие слезы унижения Элизабет увидела в карете красивого молодого человека с хорошенькой девушкой.

Виконт Мондевейл вез Валери кататься, и ее взгляд, которым она окинула Элизабет, должен был изображать жалость. Но Элизабет, внутренне страдая, поняла, что он светился торжеством. Ее страх, что Роберт попал в скверную историю, уже отступил перед более правдоподобной версией, что он сбежал, дабы избежать долговой тюрьмы.

Элизабет вернулась в Хейвенхерст и распродала все ценное, что имела, чтобы оплатить карточные долги Роберта и отца, долги за ее дебют.

И тогда она начала по кусочкам склеивать свою жизнь, которую смело и решительно посвятила сохранению Хейвенхерста и благополучию восемнадцати слуг, захотевших остаться с ней только за пищу, кров и новую ливрею раз в году.

Постепенно к ней вернулась улыбка, а вина и растерянность отступили. Она научилась не оглядываться назад на ужасные ошибки своего дебютного Сезона, потому что было слишком больно вспоминать их и последующую расплату. В семнадцать лет она была сама себе хозяйка и вернулась в свой дом, которому всегда принадлежала.

Элизабет снова стала играть в шахматы с Бентнером и начала стрелять в цель с Аароном; она щедро изливала любовь на свое странное семейство и на Хейвенхерст – и те платили ей тем же. Элизабет была довольна и занята и твердо запретила себе думать о Яне Торнтоне или о событиях, которые привели ее в добровольную ссылку. Сейчас действия дяди заставили ее не только думать о Торнтоне, но и увидеться с ним.