История любви леди Элизабет

Вчера они сделали из него дурака в оранжерее и вынудили к дуэли сегодня.

В этот момент, если бы Элизабет знала, где его найти, она была уверена, что не испугалась бы его гнева и пошла к нему, чтобы объяснить о Хейвенхерсте и всех ее обязательствах, попытаться заставить понять, что именно это, а не какой-то его недостаток, сделало невозможным брак с ним.

Оттолкнувшись от двери, Элизабет медленно перешла холл и вошла в гостиную, где сидел, охватив голову руками, Роберт.

– Это не кончено, – прохрипел он, подняв голову и посмотрев на нее.

– Нет, не убьешь! – сказала Элизабет дрожащим от ужаса голосом. – Бобби, послушай меня. Ты не понимаешь Яна Торнтона, он не сделал ничего плохого, правда, – сказала она, задыхаясь. – Он думал, что он… влюбился в меня. Он хотел жениться на мне…

Резкий звук громкого, полного сарказма смеха Роберта прокатился по комнате."

"– Это он тебе сказал? – ухмыльнулся брат, его лицо налилось кровью от ярости, что у нее нет преданности интересам семьи.

Элизабет почувствовала, как кровь отхлынула от лица, потом она медленно отрицательно покачала головой.

– Нет, ты ошибаешься. Когда ты застал нас, он сказал, что его намерения благородны, помнишь?

– Он чертовски быстро передумал, когда я сказал, что у тебя нет ни гроша, – отпарировал Роберт, глядя на нее с жалостью и презрением.

Слишком ослабев, чтобы устоять на ногах, Элизабет опустилась на диван рядом с братом, сломленная тяжелым гнетом ответственности за свою глупость, доверчивость, и за все, что из-за этого обрушилось на них.

– Я виновата, – беспомощно прошептала она. – Я так виновата. Ты рисковал жизнью из-за меня сегодня утром, а я даже не поблагодарила тебя за то, что ты принял это близко к сердцу. – Так как Элизабет не могла придумать, что еще сказать или сделать, то обняла его опущенные плечи.

– На этот раз нет, – сказал Роберт, и от отчаяния взгляд его стал суровым. – Я думаю, мы погибли, Элизабет.

– Не могу поверить, что все настолько плохо. Может быть, об этом не узнают, – продолжала она, не веря собственным словам. – И лорду Мондевейлу, думаю, я нравлюсь. Безусловно, он будет рассудителен.