История любви леди Элизабет

– Ты должно быть проявил много сообразительности и умения, чтобы заставить согласиться уступить так много.

Отчаянно стараясь не расхохотаться, Ян кивнул.

– Очень много уменья, – согласился он, задыхаясь от смеха.

– И все же, интересно, почему Демаркус был так уступчив?

Поборов приступ смеха, Ян сказал:

– Думаю, потому, что я показал ему: есть вещь, более необходимая ему, чем чрезмерная нажива.

– Правда? – спросила она с интересом и уважением. – Что же это было?

– Его глотка.

Эпилог

Сидя на террасе около балюстрады, Ян смотрел на великолепные сады Монтмейна, где Элизабет и их трехлетняя дочь Каролина склонились над геранью, рассматривая яркие цветы.

За садовым из кованого железа столиком позади него его дед и Дункан погрузились в шахматную игру. Сегодня должны были прибыть семьсот гостей, чтобы присутствовать на балу, который устраивал Ян по случаю дня рождения Элизабет.

– Прошу прощения, – извинился мистер Твиндел, кланяясь играющим, – но у нас с мастером Джонатаном завязался спор, который, как я сейчас понял, вы, викарий, если будете так добры, можете разрешить.

Оторвав взгляд от доски и все еще думая о победе, которая была почти у него в руках, Дункан сочувственно улыбнулся измученному учителю.

– Чем я могу помочь? – спросил он, переводя взгляд с учителя на красивого шестилетнего мальчика, чье внимание тотчас же приковала шахматная доска.

– Это касается, – объяснил мистер Твиндел, – вопроса о небесах, викарий. Особенно того, как выглядит рай, который, как я все утро пытался убедить мастера Джонатана, не заполнен всякими несообразностями.

При этих словах мастер Джонатан отвел задумчивый взгляд от доски, заложил руки за спину и посмотрел на двоюродного деда и прадеда, как бы приглашая их разделить его мнение по поводу рассказа, слишком нелепого, чтобы верить в него.

– Мистер Твиндел, – объяснил мальчик, стараясь не засмеяться, – думает, что на небесах улицы сделаны из золота.