История любви леди Элизабет

Под обоими заголовками были напечатаны длинные и для Элизабет очень неприятные отчеты о ее смехотворных объяснениях своего поведения.

Накануне суда Яна избегали и подозревали; на следующий день он столкнулся с насмешливым сочувствием и доброжелательностью большей части города. Остальная часть населения верила, что если есть обвинение, то должна быть и вина, потому что богатые люди за деньги выпутываются там, где бедного человека повесили бы. Элизабет знала, что у этих людей имя Яна еще долго будет связано со злом.

Положение Элизабет тоже резко изменилось. Она больше не была заблудшей или неверной женой; скорее леди Торнтон стала знаменитостью, вызывающей восхищение женщин, ведущих скучную жизнь, пренебрежение женщин, не имеющих личной жизни, и суровое осуждение, но и одновременно прощение светских мужей, чьи жены были очень похожи на ту, какой она казалась в Палате лордов. И все же через месяц после освобождения Яна, если бы не Родди Карстерс, который настаивал на том, что Элизабет должна появиться в обществе на той же неделе, когда газеты опубликовали приговор, она могла бы укрыться в доме на Променад-стрит и, спрятавшись за чугунными воротами, ждать Яна.

"Это было бы самое худшее, что Элизабет могла сделать, потому что очень скоро она поняла, вопреки своему желанию не верить этому, что Ян, очевидно, без труда сумел выбросить ее из головы. Через Александру и Джордана Элизабет узнала, что Ян вернулся к старому распорядку дня, как будто ничего не случилось, и через неделю после освобождения его видели за игрой в Блэкморе с друзьями, в опере с приятелями, и в целом он вел жизнь занятого светского человека, который одинаково любил играть и трудиться.

Это не совпадало с представлениями Элизабет о муже, и она старалась заглушить боль в своем сердце, стойко убеждая себя: его бурная светская жизнь всего лишь доказывает, что он терпит поражение в своих попытках забыть ее. Она писала ему письма, но по приказанию Яна слуги отказывались их брать.

Наконец, Элизабет решила последовать его примеру и заняться чем-нибудь, потому что только это помогло бы ей выдержать ожидание; по мере того, как шли дни, ей становилось все труднее удержать себя и не пойти к нему и не попытаться еще раз. Иногда они случайно видели друг друга на балу или в опере, и каждый раз у Элизабет бешено билось сердце, а выражение лица Яна становилось более неприступным.