История любви леди Элизабет

Любопытство и смущение боролись между собой. Любопытство победило.

– Да, хотела бы.

– О рыбалке.

– О р… рыбалке! – ахнула Элизабет.

Он кивнул.

– В первые же минуты, как нас представили, я упомянул, что приехал в Лондон не на Сезон, как вы предположили, а по пути в Шотландию на рыбалку, и уезжал из Лондона на следующий день.

Ужасное предчувствие охватило Элизабет, когда что-то зашевелилось в ее памяти.

– Мы очень мило поболтали, – продолжал он. – Вы с воодушевлением говорили об особенно нахальной форели, которую вам однажды удалось вытащить.

Элизабет чувствовала, что ее лицо горит, как раскаленные угли, когда он продолжил:

– Мы совсем забыли о времени и вашем бедном кавалере, делясь рыбацкими историями.

Он спокойно ждал, и тогда Элизабет, не в состоянии больше выносить это проклятое молчание, смущенно спросила:

– Было что-нибудь… еще?"

"– Очень мало. Я не уехал в Шотландию на следующий день, а вместо этого остался, чтобы нанести вам визит. Вы бросили полдюжины молодых щеголей, явившихся, чтобы сопровождать вас на какой-то светский вечер, и вместо него предпочли еще одну импровизированную прогулку в парк со мной.

Элизабет громко глотнула воздух, не в состоянии посмотреть ему в глаза.

– Не хотите ли вы знать, о чем мы говорили в тот день?

– Нет, не думаю.

Он усмехнулся, не обратив внимания на ее ответ.

– Вы заявили, что несколько устали от вихря светской жизни и признались в желании оказаться в такой день в деревне – вот почему мы пошли в парк. Я думал, мы великолепно провели время.

Когда он замолчал, Элизабет заставила себя посмотреть ему в глаза и спросила обреченно:

– И мы говорили о рыбалке?

– Нет, – сказал он, – об охоте на вепря.

Элизабет закрыла глаза от охватившего ее стыда.

– Вы рассказали захватывающую историю о диком кабане, которого ваш отец застрелил много лет назад, и как вы следили без его разрешения за охотой с того самого дерева, под которым кабан в конце концов был убит. Как я помню, – добродушно закончил он, – вы рассказали, что невольно радостно вскрикнули, и охотники обнаружили, где вы прятались, за что получили суровый выговор от отца.

Элизабет заметила веселый огонек в его глазах, и они оба неожиданно рассмеялись.

– Я также помню и ваш смех, – сказал он, все еще улыбаясь. – Я думал, что это самый прекрасный звук, какой только можно вообразить. Настолько, что, благодаря ему и нашей восхитительной беседе, я чувствовал себя совершенно свободно в вашем обществе.