История Бледной Моли

В тех местах, куда ты их отправила, долго не живут.

– Я…

– Тварь, – взмахнув рукой, прошипела женщина в плаще.

Секунда, и голова Иветты дернулась в сторону, словно она получила мощнейшую оплеуху. Вот только рядом с ней не было человека, который мог это сделать.

– Ты знаешь ценность каждой девушки и то, что мы отвечаем за их дальнейшую жизнь вне стен пансионата. Ты принимала обет, Иветта. – Последние слова были произнесены с горечью. – Это моя вина. Я слишком доверяла тебе.

– Пощадите! – сплевывая кровь из разбитой губы, прохрипела женщина.

– Поздно молить о пощаде! Ты отправишься туда, куда отослала последнюю девушку. Побережье Саткар, не так ли?

– Нет! – Нечеловеческий вой сорвался с уст бывшей директрисы. – Убейте, пожалуйста, лучше убейте!

Женщина в плаще с грациозностью лани поднялась из кресла и подошла к Иветте.

– Один вопрос, – вцепившись в подбородок несчастной, прошептала глава Ордена Магнолии. – Что стало с воспитанницей по имени Роуз Лит?

– Истинная Магнолия умерла еще совсем крошкой, – прикрывая глаза, пролепетала женщина.

– Довольно!

Глава Ордена отступила на шаг, с брезгливостью отерла свою ладонь о плащ и произнесла:

– Уберите ее! С этого дня Геллара принимает пост директрисы пансионата, – безапелляционно изрекла женщина и направилась к креслу. – Геллара, задержись.

Последующие крики и стоны бывшей директрисы не трогали ни одну из присутствующих сестер Ордена Магнолии. Она могла сколько угодно сыпать проклятиями и руганью, ибо это все равно не изменит того факта, что ей придется на своей шкуре испытать всю прелесть аукциона живого товара.

Именно этим и славилось побережье Саткар. Когда-то оно было наполнено пленными из воюющих с Северной Ирменой государств, и император издал указ, позволяющий не убивать этих несчастных, а продавать. Конечно, такая участь коснулась не всех, многим была дарована свобода, но тем, кто, даже проиграв, сопротивлялся власти императора, путь был один – на публичный рынок побережья Саткар. Рабы долгое время будоражили общественность. Только ленивый не приобрел себе там какую-нибудь диковинку. Но Северная Ирмена давно не воюет, новый «товар» брать негде. А невольничий рынок все еще работает. Отчего? Многие перепродают ранее купленных рабов. А есть те, кто продает вольных граждан, опоив их снадобьями и выдавая за рабов.

– Я устала, Геллара, – когда в комнате кроме нее и сестры Геллы не осталось никого, произнесла женщина в плаще и откинула капюшон. – Прекратить продажу вольных невозможно.