Не мешайте палачу

В конце концов найдется принципиальный руководитель, который просто уволит вас за профнепригодность, а с такой записью в трудовой книжке вас больше никуда не возьмут. Только если сторожем. Но вы ведь не хотите работать сторожем, правда?

– Правда, – честно ответил Миша. – Сторожем не хочу.

– Ну вот видите. Если вы будете нам помогать, отдел кадров получит указание, и вас больше никто никогда не тронет. Даже на работу сможете ходить не каждый день. Будете брать чертежи на дом, вам разрешат, а уж о том, чтобы ваши проекты выглядели прилично, наша организация позаботится.

Кстати, поделитесь секретом, как вам удалось закончить институт и получить диплом инженера при таких чудовищно слабых знаниях? Взятки давали преподавателям?

– Что вы, какие взятки! – от души рассмеялся Михаил, и внезапно, подчиняясь какому-то неясному побуждению, взял да и рассказал этому комитетчику, каким образом ухитрялся получать отметки на экзаменах.

В глубине души он подозревал, что комитетчик ему не поверит и сочтет его рассказ остроумной выдумкой, но тот отнесся к Мишиному признанию неожиданно серьезно.

– Это очень интересно, – задумчиво произнес он. – А вы могли бы подъехать ко мне на работу, чтобы мы поговорили об этом более предметно?

В чем должен заключаться смысл «предметности», Миша не уловил, но согласился без колебаний. Он считал, что связь с такой могущественной организацией, как КГБ, может стать существенным подспорьем для тихого еврейского мальчика, не обладающего способностями к точным наукам и, по сути, не имеющего в руках никакой профессии, вообще ничего, кроме не отоваренного знаниями диплома.

Комитетчик назначил ему приехать для дальнейших переговоров и оставил бумажку с адресом. Миша удивился, что адрес этот был вовсе не на Лубянке, но ничего не спросил. Если он решил, что с комитетом нужно дружить, то негоже с первого же момента проявлять подозрительность и задавать лишние вопросы."

"На следующий день Ларкин отправился по указанному адресу. Это оказался обыкновенный жилой дом. Найдя нужную квартиру, он позвонил, но дверь ему открыл не вчерашний знакомец, а совсем другой человек, назвавшийся Павлом Дмитриевичем.

И говорил с ним этот человек не о театре и гастролях, не о стукачестве и доносах, а о его необыкновенном даре. В первый день все ограничилось беседой, но Павел Дмитриевич сказал, что нужно провести серию испытаний, и попросил прийти завтра.

Назавтра в этой квартире, кроме Павла Дмитриевича, Ларкин увидел еще двоих – мужчину и женщину.