Не мешайте палачу

Павел молчал, не спеша прихлебывая ароматный горячий чай. Он не притронулся к еде, только положил в чашку немного варенья. Генерал подумал, что если нельзя зацепить его на жажде отомстить, то можно попытаться сыграть на страхе. А если и это не получится, то в запасе остается еще чувство благодарности. Но Минаев должен во что бы то ни стало заставить Сауляка сотрудничать с ним. Для того чтобы осуществить то, что он задумал, ему нужен Павел и никто другой. Никто, кроме Павла, этого сделать не сможет.

– Вы знаете, почему я организовал вашу охрану? – спросил он.

– Догадываюсь. Кроме женщины, которую вы прислали, около меня крутились еще четверо. Кстати, кто они?"

"– Вы ставите меня в сложное положение, Павел Дмитриевич, – тонко улыбнулся Минаев. – Я, безусловно, раскрою вам все карты, если мы с вами будем сотрудничать. Но если вы безразличны к судьбе Булатникова и не хотите мне помогать, то я просто не имею права рассказывать вам все. У меня ведь тоже есть свои профессиональные секреты.

– Вашим секретам цена невелика. И без того понятно, что люди, которым Булатников оказывал услуги, теперь боятся огласки. У Владимира Васильевича была обширная агентура, но определенного рода задания он поручал только мне. Вот я им и понадобился, чтобы не болтал лишнего. Даже странно, что их оказалось так немного. У ворот колонии, которую я покинул, могло собраться пол-России, я бы не удивился. Если вы не хотите сказать мне, кто конкретно заинтересовался моей персоной, – не надо, не говорите.

– Значит, вы совсем не боитесь?

– Почему, боюсь. Но это не означает, что я от страха кинусь рассказывать вам о делах Владимира Васильевича. Вы были его заместителем и учеником, и вы должны и без моих рассказов знать достаточно много. А если вы чего-то не знаете – значит, этого хотел Булатников.

– Я мог бы предоставить вам безопасное убежище, – заметил Минаев.

– Спасибо. Чем я должен буду за это заплатить?

– Помогите мне найти убийц Булатникова. Павел Дмитриевич, поверьте, для меня это важно, очень важно. Здесь нет никакой политики, это чисто человеческое. И потом, я не хотел вам говорить, но… Видите ли, кое-что я действительно знаю.