Не мешайте палачу

А они там молодцы, не дремлют. Разумеется, все это более чем некстати. И ехать на Петровку ему не с руки, но там хоть есть надежда встретить Анастасию. Она всегда относилась к нему с пониманием. И она прекрасно знает, что желающих убить Павла более чем достаточно. Своими глазами в Самаре видела. С ее помощью можно будет попытаться выпутаться из этой истории. Ведь сегодня им Павла обвинить не в чем. Только бы те, кто послал к нему этого наемника, не раскололись, только бы то, давнее, не выплыло.

– Мне все равно, – произнес он, даже не стараясь выглядеть спокойным.

– Некто Князев Виталий Сергеевич. Вы с ним незнакомы?

Оперативники, державшие Князева, резко встряхнули его, заставляя поднять голову и дать возможность Павлу увидеть его лицо.

– Нет, – покачал головой Сауляк. – Впервые вижу.

Внезапно снова навалилась слабость, ноги подогнулись, многодневная усталость соединилась с осознанием только что дыхнувшей в лицо смерти.

* * *Настя не могла припомнить, когда она в последний раз нервничала так сильно, как сейчас. Она готовилась к разговору с Павлом и все никак не могла решить, как его построить. С чего начать? С каких карт ходить? Какие карты показывать, а какие до поры до времени припрятать? Мысли перескакивали с одного на другое, она не могла сосредоточиться и от этого начинала сердиться и нервничала еще больше.

Узнав, что Князев задержан с поличным при попытке выстрелить в Сауляка и все они дружною толпою двигаются с проезда Черепановых на Петровку, Настя заметалась по кабинету, потом отчаянно заколотила кулаком в стену, отделяющую ее кабинет от кабинета, где сидел Миша Доценко. Миша примчался тут же с перепуганным лицом.

– Что случилось, Анастасия Павловна?

– Мишенька, посмотрите внимательно кругом и заберите отсюда все предметы, пригодные для недобросовестного использования.

– Зачем? – изумился Доценко.

– Затем, что Сауляк владеет гипнозом. А вдруг я не сумею устоять? Он мне прикажет отдать ему табельное оружие – и я отдам. Представляете, что будет?

– А где ваше оружие?

– В сейфе лежит.

– Давайте сюда. Я к себе заберу. Нож есть?

– Есть, в столе лежит.

– Тоже давайте.

Миша ушел, унося с собой все, что по его и Настиному разумению мог бы использовать Сауляк, вогнав Каменскую в состояние оцепенения.