Не мешайте палачу

А потом Коротков сообщил, что Чинцов ездил за город и посетил дом весьма известной в политических кругах личности. И все бы ничего, но среди гостей этого политика в те же часы был и сам Антон Андреевич Минаев. Более того, на обратной дороге в Москву Минаев и Чинцов делали остановку и о чем-то говорили. И это полковнику Гордееву очень не понравилось. Если с самого начала генерал Минаев заявил себя противником Чинцова, то почему сейчас они оказались в одной упряжке? Виктор Алексеевич терпеть не мог политических интриг, но ему очень не хотелось, чтобы в результате этих игр пострадала Настя.

Ведь камнем преткновения с самого начала был Сауляк. А Настя помогла его вывезти прямо из-под носа у людей Чинцова. И если Минаев и Чинцов сумели договориться, то как знать, не скажется ли это на Каменской?

– Но ведь Настасья выполняла просьбу Минаева, – говорил Коротков. – Неужели вы думаете, что он отплатит ей черной неблагодарностью?

– А кто его знает, – задумчиво качал головой Виктор Алексеевич. – Нынче вошло в моду сдавать своих друзей и помощников.

Я вот думаю, говорить Настасье про Минаева или не надо пока. Как ты считаешь?

– Я бы сказал. Глядишь, она что-нибудь и придумает.

– Придумает, – передразнил его полковник. – Конечно, тебе только это в голову и приходит. Привык относиться к ней как к аппарату для производства идей. А о том, что она испугается, ты не подумал? У нее, между прочим, тоже нервы есть. Как бы ты себя почувствовал, если бы узнал, что тебя могут использовать как разменную карту в игре между Думой и ФСБ?

– Наверное, плохо, – согласился Коротков.

 – Но вы Аську со мной не равняйте, она другая. Ей чем труднее – тем интереснее. У нее голова по-другому устроена.

– Да речь идет не о том, что труднее, а о том, что опаснее, – с досадой ответил Гордеев. – Ладно, я принял решение. Настасье пока ни слова. Где Селуянов?

– Бегает, – пожал плечами Коротков. – Где же ему быть? На задании.

– Как появится – сразу ко мне. Оба. И молчи, ради Бога, Коротков. Я знаю, ты с Настасьей дружишь много лет, и у тебя появилась отвратительная привычка все ей рассказывать и всем сразу же делиться.

Хоть слово ей вымолвишь про Минаева и Чинцова – башку оторву вместе с ногами и уволю к чертовой матери. Уяснил?

После ухода Короткова Виктор Алексеевич еще какое-то время посидел в задумчивости, потом решительно поднялся, надел пальто, запер кабинет и покинул здание на Петровке.

* * *– Как тебе моя Анастасия? – спросил Виктор Алексеевич.