Не мешайте палачу

Он не хотел, чтобы она проделывала все те действия, которые потом так детально описала ему, когда упрекала его в том, что он недальновиден и не дал ей решить свою стратегическую задачу. Настя поняла это еще тогда, в машине, когда с досадой говорила Павлу о том, что он поступил поспешно и необдуманно. Говорила и внимательно наблюдала за его реакцией. Не такой Павел Сауляк человек, чтобы молча проглотить упреки со стороны женщины, если это упреки не по поводу невымытой посуды, а связаны с его профессией. И тот факт, что он молча выслушал ее и ничего не возразил, не привел никаких аргументов в пользу своего образа действий, более того – извинился, говорит только об одном: он готов все стерпеть, только бы Настя никогда не узнала, кто эти люди, их преследователи.

Он готов делать вид, что оберегает ее, Настю Каменскую, от контакта с ними. На самом же деле, и теперь Настя была в этом абсолютно убеждена, он оберегает ИХ, Николая и Сергея, от контакта с ней.

И теперь она ждала, как же Сауляк отреагирует на ее высказывание.

В том, что он не станет рассказывать правду, она и не сомневалась, но ей было интересно, как он будет выкручиваться. Ведь, в конце концов, она оказывает ему услугу, позволяя остаться в своей квартире до утра, и не может он в ответ на это проявить грубость и сказать что-нибудь типа «не ваше дело». То, что в ответ она услышит уклончивую ложь, было понятно заранее, зато по содержанию этой лжи можно будет составить некоторое представление о личности самого Павла. Ведь она сама говорила ему: не старайся понять, правду ли тебе сказали, попытайся понять, почему этот человек в этой ситуации счел необходимым и правильным сказать тебе именно эти слова, и тогда ты узнаешь правду.

– Видите ли, мне не хотелось бы вдаваться в подробности моей деятельности под руководством Булатникова, – ответил Павел, по-прежнему не глядя на Настю. – Вы не можете не понимать, что генерал-лейтенант, руководитель управления в таком могущественном ведомстве, имел дело с очень деликатными и щепетильными ситуациями, и даже сейчас, когда после его смерти прошло больше двух лет, я не считаю себя вправе разглашать то, что знаю.

Это чужие секреты, чужие тайны, и я полагаю, что вы меня поймете правильно.

«Так, – мысленно прокомментировала Настя, – уклончивость уже имеем. Теперь будем ждать, когда появится ложь»."

"– Разумеется, – кивнула она, – я и не посягаю на все ваши профессиональные секреты. Но меня интересуют только эти двое, которые с завидным упорством ищут встречи с вами.