Не мешайте палачу

Если бы не множество мелких, а также не очень мелких дел, она бы, наверное, умерла от напряжения, ожидая результатов из Петербурга.

– Стасов, – предупредила она Владислава, – я не уйду с работы, пока ты мне не позвонишь. До ночи буду ждать, если нужно.

– А дома ты ждать не можешь? – съехидничал Стасов.

– Не могу. На работе легче, дела всякие отвлекают.

Дел было действительно много, потому что на каждом оперативнике висело по нескольку убийств одновременно, и в каждом деле у Насти был свой кусочек, который она должна была отработать.

Один отпечаток с посмертной фотографии неизвестного мужчины она дала Мише Доценко, чтобы показывать его участникам «нефтяной» презентации, и тоже с нетерпением ждала, а вдруг кто-нибудь что-нибудь вспомнит. Дисциплинированный Михаил звонил ей каждые два часа, но сообщения его были неутешительными. Этого мужчину никто из опрошенных не видел. Правда, опрошены были пока еще далеко не все.

Стасов позвонил в начале одиннадцатого.

– Настасья Павловна, раскрой секрет, – весело закричал он в трубку, – как тебе удается по таким вялым приметам безошибочно находить людей? Да еще в такие сроки.

– Убийце скажи спасибо, не мне. А что, Влад? Неужели получилось?

– А как же. У тебя, Настюха, всегда все получается. Жена Мхитарова опознала его с первого взгляда. Даже не сомневалась ни секунды. Выбрала его из восьми предъявленных для опознания снимков. Моя Танюшка шлет тебе привет и поздравления. А Веселков ей сказал, что ты превосходная спортсменка. Он в окно видел, как ты наперегонки с поездом бежала.

Ты произвела на несчастного ребенка неизгладимое впечатление. Танюшка после его восторженных рассказов думает, что ты эдакая милицейская суперменша, и страшно комплексует.

– Ты ей объясни, что я трех метров не могу пробежать из-за одышки. А за поездом бежала исключительно от ужаса: такой свидетель нашелся – и прямо на глазах исчезает. Тут и черепаха рысью побежит. Так что пусть твоя красавица не комплексует. И потом, она следователь, ей вообще эти глупости не нужны.

Честно признаться, они и мне не нужны. Десять лет в розыске работаю, а бегала вчера в первый раз. До этого как-то сидя справлялась.

– Ладно, я понял, что ты терпеливая и малоподвижная. У меня такое ощущение, что придется сегодня опять везти тебя домой. Время-то – половина одиннадцатого. Поздновато для одинокой женщины. А я чувствую себя виноватым, ты же из-за меня домой не уходила, звонка ждала. Ты прости, Настюша, я правда не мог раньше позвонить.