Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Оказалось, что процесс создания “отпечатков мозга” слишком трудоемок, а испытуемых для исследования слишком мало. Однако это вовсе не означало, что больше никто этим не занимался. Специалисты по визуализации мозга из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе тоже искали сходство и различия в мозге однояйцевых близнецов и, располагая куда более тонкими и передовыми технологиями, чем мы, твердо установили, что степень сходства очень высока – как структурно, так и функционально[161]. И все же этот опыт послужил нам подготовкой к другому фундаментальному исследованию, которое ждало нас впереди.

Семена были посеяны, но всходы появились лишь через восемь лет.

Неполное разъединение: полурасщепленный мозгВ целом любое исследование в биологии строится так, чтобы шаг за шагом ставились все более узкие задачи. После того как был доказан значительный эффект операции по полному рассечению мозолистого тела, когда между полушариями практически не наблюдалось взаимодействия, сразу встал новый вопрос: а что, если разрезать мозолистое тело только в некоторых местах? Иначе говоря, что будет, если после операции останутся невредимы некоторые зоны? Оба этих вопроса всегда нас волновали, и вот неожиданно появился шанс изучить эту проблему.

Согласно классической анатомии, через заднюю часть мозолистого тела осуществляется взаимодействие зрительных зон в затылочной доле мозга. Тогда как ближе к передней части становится заметнее роль волокон, соединяющих те области коры, которые отвечают за слух, осязание и прочие физические ощущения, а также за двигательные функции.

Исходя из этого, можно было предположить, что повреждение задней части мозолистого тела приведет к нарушениям в передаче зрительной информации от одного полушария другому. Суть в том, что в определенном смысле должно происходить “модально-специфичное” расщепление. То есть у такого пациента в отношении зрительной функции расщепление появится, а в отношении других видов ощущений – нет.

Несколькими годами ранее сидел я в своем нью-йоркском офисе, и вдруг позвонил один невролог из Бруклина, чтобы обсудить пару случаев.

Он вел двух пациентов, которым во время нейрохирургической операции по удалению опухоли третьего желудочка, расположенного непосредственно под задним отделом мозолистого тела, этот самый задний отдел рассекли. Он спросил, не хочу ли я их обследовать. Я прямо подпрыгнул от радости, и мы организовали работу, итогом которой стала наша совместная публикация. Обожаю такие моменты в науке.