Истоки

""Готов, сын?"" Отец подтолкнул меня в спину, и я заметил, что люди уже заканчивали с блюдами.

Вино разливалось по бокалам, а музыканты, играющие в углу, на время перестали играть.

Это был момент, которого все ждали: Они знали, что будет сделано объявление, и знали, что за ним последует празднование и танцы.

Так обычно проходили обеды в Мистик Фоллс.

Но я до этого никогда не был в центре внимания.

Как по команде, Хонория наклонилась ко мне, и Дэймон ободряюще улыбнулся.

Чувствуя тошноту, я глубоко вздохнул и позвенел ножом об свой хрустальный фужер.

В тот же миг, повсюду в зале повисла тишина, и даже прислуга замерла на полушаге, уставившись на меня.

Я поднялся, сделал длинный глоток красного вина для храбрости и кашлянул.

""Я… эм…"", начал я низким, неестественным голосом, который был совершенно не похож на мой.

У меня есть объявление.

Краем глаза я видел отца, сжимающего свой бокал шампанского, готового подбросить его в тосте.

Я посмотрел на Кэтрин.

Она смотрела на меня, её тёмные глаза буравили мои.

Я оторвал от неё свой взгляд и сжал мой фужер так крепко, что мне показалось, он затрещал.

""Розалин, я прошу твоей руки и хотел бы, чтобы ты вышла за меня замуж.

Окажешь ли ты мне эту честь?"" — протараторил я, шаря в кармане в поисках кольца.

Я вытащил коробку и преклонил колено перед Розалин, пристально смотря вверх в её водянисто-коричневые глаза.

""Это тебе"" — сказал я без интонации, открыв со щелчком крышку коробки и протянув её ей.

Розалин вскрикнула, и комната взорвалась небольшим количеством аплодисментов.

Я чувствовал, что меня похлопывают по спине, и видел, как Дэймон ухмылялся мне.

Кэтрин вежливо похлопала, с невыразительным выражением на лице.

— Вот, — я взял маленькую белую ручку Розалин и надел кольцо ей на палец.

Оно было ей слишком велико, и изумруд провернулся набок к мизинцу.

Она выглядела как девочка, примеряющая украшения матери."

"Но Розалин, казалось, не беспокоилась, что кольцо не подошло. Напротив, она держала руку перед собой, рассматривая, как переливаются бриллианты в свете настольных свечей.

— Это нужно отпраздновать! — воскликнул отец, — Сигару каждому. Иди сюда, Стефан, сынок! Я горжусь тобой!

Я кивнул, и, покачиваясь, направился к нему. Забавно, что в то время как я всю жизнь посвятил тому, чтобы получить одобрение отца, что сделало его счастливейшим человеком, сам я, в действительности, чувствовал себя мёртвым внутри.