Истинная сумрачного дракона. Лед и пламя

Мистивир чуть мясом не подавился, а уж взгляд Хельги вообще не сулил ничего хорошего.

— Завтра я отвечу на ваши вопросы. И даже покажу в книге, каких именно монстров встретили, — старался говорить как можно вежливее. — Сегодня я очень устал. Прошу простить.

Хельга переводила взгляд с одного дракона на другого — сговорились они, что ли? Хорошо, не хотят рассказывать сами, она больше не будет задавать вопросы. И не потому, что смогла усмирить любопытство, а потому, что ее хорошее поведение окружающий нервирует гораздо сильнее, чем проказы.

Когда усталые драконы разбрелись по своим комнатам, она помогла повару отнести посуду на кухню, и пока он ее мыл, уселась на стул и, болтая ногами, слушала байки. Словоохотливый Бьёрн отвечал на все вопросы, вот только старый дракон знал не так уж и много. Да ему было не очень— то и интересно. А вот кто всё— всё знал, тот сейчас дрых. Сначала игнорировал ее весь ужин, а потом сбежал спать.

— Бъёрн, я пожалуй, к себе пойду, — Хельга поднялась со стула. — Время уже познее.

— Тихой ночи, — ответил повар, убирающий тарелки по местам. — Будут ли пожелания на завтрак?

— Да нет, — Хельга пожала плечами. Это во дворце можно приказать приготовить что— нибудь по своему вкусу, а тут и так забот хватает. — Тихой ночи.

Она вышла в пустой холл, стражи давно разошлись отдыхать, а те, кто стоял на постах, и подавно в холле находиться не будут. Окинула взглядом помещение: суровое и скромное, но если приложить чуть— чуть усилий… Хихикнула, представив, как отреагирует Мистивир, если на окнах повесить шторы и полы застелить коврами, наставить диванчиков с цветастыми подушками.

Обдумывая будущую тренировку, поднималась по лестнице. Хорошо что сапожки без каблучков, а то цокала бы на всю крепость. Так ушла в свои мысли, что, повернув в нужный коридор, врезалась во что— то. Что— то было твердым, но теплым.

— Ты где ходишшшь? — тихо прошипел Мистивир.

Хельга насупилась. Вот умеет, гад такой, испортить настроение.

— А ты, что ли, ко мне в комнату заходил? — спросила шепотом, распахнув глаза в удивлении. По радужке прошли золотые всполохи. — А ты разве не знаешь, что это недопустимо? — ох как приятно было наблюдать за покрасневшими щеками сурового стража. Взгляд грозный, а сам покраснел.