Истинная сумрачного дракона. Лед и пламя

— Ничего не понимаю, — пожав плечами, замоталась в самое большое. Мало того, что магия её не слушалась, так еще и не специальных амулетов тут не нашлось. Гостям тут явно были не рады.

За дверью что— то гулко ссыпалось на пол. Хельга, вздрогнув, прокралась на цыпочках к двери и осторожно в щелочку выглянула.

— Выходи, — прозвучал усталый голос Мистивира. — Хватит воду разливать. У нас тут не дворец, лишнего расходовать нельзя.

Хельга, сделав вид, что ничего не случилось, очень гордо, но очень быстро прошла к кровати и, сдернув покрывало, завернулась в него.

— Заклинание? — ехидно спросила. У нее то не получится, скорее, спалит тут всё, а он же дракон, пусть и вдруг без магии, и амулетик явно должен быть.

— Ты чем слушала? — не менее ехидно спросил Мистивир. — Я же сказал — магия здесь не действует. Особенно после бури, — после очередного удара искры упали на кору и та вспыхнула.

— Почему нельзя долго мыться? — пора всё выяснить, а то этот сумрачный ничего толком не рассказывает. — Тебе воды жаль?

— Еще раз для тех, кто плохо соображает, — Мистивир развернулся и уставился на неё жуткими серыми глазами. — Здесь магия не действует. Количество заклинаний, которые можно использовать, ограничено. Воду получаем из льда, греется он дровами или другим топливом, так что плескаться сколько угодно и когда угодно запрещено.

— Как же вы тут тогда живете? — Хельга была в шоке. Ужасное место!

— Мы тут не живет, мы тут охраняем, — Мистивир не сводил с неё тяжелого взгляда. В комнате было уже темно а сзади дракона пылал огонь, создавая жуткие тени.

— Кого? — прошептала Хельга.

— Всех. В том числе и тебя наследница, — ответил Мистивир. Потом взял с каминной полки длинную тонкую палочку и сунул кончик в камин, а потом, когда тот загорелся, поднес к свечке и зажег фитиль. Палочку, дунув, потушил.

— Свети?! — Хельга не сдержала удивления. — Да кто пользуется свечами?

— Тот, кто не может позволить себе камни для освещения. Или там, где эти камни не работают, — объяснял ей Мистивир таким тоном, будто она ребенок неразумный.