Истинная сумрачного дракона. Лед и пламя

Свое веское слово высказала и возмущенная Грай, произнесшая целую лекцию о безголовых и безответственных ящерах, где приличными были только предлоги, потому что остальные слова были настолько неприличными, что даже стены краснели.

Во дворец даже советники не решались совать носы лишний раз, чтобы не попасть под горячую руку. Хэльварду тоже пришлось трудно. Инга высказала ледяным тоном всё, что думает о самоуверенных драконах в целом и о нем в частности, Маша просто запустила всем, что под руку попадалось.

Слухи о Мрачных склонах начали множиться, гибель воинов тоже невозможно было оставить в тайне. Стражи выполняли свой долг и никто бы не посмел судить Повелителя, но во многих семьях был траур. Эйнар посетил каждую семью. Раненые постепенно поправлялись, но на память у них останутся шрамы. Лекари совершили несколько чудес, не отпустив к Создателю стражей, побывавших на грани."

"Фроуд мотался между северной крепостью и дворцом. Теперь, когда порталы можно было открывать прямо на Мрачные склоны, он не мог оставаться в стороне.

И пусть силы были уже не те, но знания никуда не делись. Снег по— прежнему сыпал с неба, но уже бывали часы, когда он прекращался совсем. Асвёр был уверен, что теперь, когда портал разрушен, всё постепенно придет в норму. Вон, даже Маша, поскандалив недельку, наконец— то перестала орать на него за любое слово. Осталось только чтобы чета правителей помирилась, но пока Хельга не придет в себя, это невозможно.

— Пап, когда она очнется? — Инга сидела на краю кровати и гладила дочь по волосам.

Повелительница будто резко постарела, в глазах постоянно была грусть. Она отказывалась покидать комнату дочери, постоянно находилась рядом.

— Думаю, скоро, — осторожно произнес Фроуд. — Тело в полном порядке, а разуму нужно время. Но я вижу, что ее магический резерв почти восстановился. Ох, Инга, — он вздохнул, — вам с Эйнаром нужно помириться. Он страдает, спит под дверью. Ну разве это дело?

— Не могу, — мотнула головой Инга.

— Пока не могу его видеть. Не могу принять и простить. Я понимаю, что он выбрал долг, но…

— Ничего, — Фроуд опустил ладонь на голову Инги и провел по золотым волосам, — время всё лечит. Не нужно им было такое скрывать. Но таковы драконы.

— Драконы не люди, я помню, — тихо отозвалась Инга. — Доченька моя, — она сжала пальцы Хельги, вернись уже к нам.

Хельга очнулась на десятый день. Просто распахнула глаза и несколько минут лежала, разглядывая потолок.