Истинная из прошлого

– Нельзя, – как-то глухо ответил он.

– Почему?

– Мы… разные.

– И что?

Я все это понимала и сама, но не хотела признаваться, что готова отдаться ему, забывая обо всем.

Глупая.

– Ничего, – Ян снова притянул меня к себе. – Нельзя, но хочу тебя до безумия с самого первого момента, как увидел.

– Тогда… – я дернулась в сторону двери, но он меня остановил.

– Нет, не стоит сегодня. Ты не такая. И заслуживаешь большего, чем бессмысленный трах на скорую руку, – он нежно погладил меня по щеке и поцеловал в кончик носа.

– Синий, – прошептала, прикрывая глаза.

– И я люблю синий. Совпадение?

– Яблоки или груши? – мне не хотелось, чтобы он уходил.

– Груши, – включаясь в игру, ответил Ян. – А ты?

– Тоже, – улыбнулась и качнулась вперед, прижимаясь к широкой груди. – Я не хочу сегодня одна оставаться… Может, останешься все-таки?

– Рита, – простонал оборотень, – ты же должна понимать, что я могу не сдержаться, а ты… Соблазняешь! – он приподнял мою голову, чтобы заглянуть в глаза.

– Не соблазняю. Просто хочу, чтобы ты остался. Ночь же, я одна. Страшно.

– Рита!

Я пяткой толкнула дверь и сделала шаг назад, приглашая идти за собой.

Да, я не строю из себя примерную девочку, делаю то, чего хочется мне, может, в первый раз за последние годы. И не думаю, к чему это приведет, какие последствия могут ударить по голове. Этот мужчина вызывает слишком много эмоций, чтобы отказаться от него, и пусть я буду для себя и окружающих сумасшедшей, но я сделаю это.

– Рита, – напряженно улыбнулся Емельян.

– Я ни о чем не прошу, – перебила его. – Мне страшно оставаться одной. Побудь со мной, просто останься, чтобы я не боялась.

Дом встретил темнотой и гулом холодильника – привычными признаками моего одиночество. И я не лгала, когда говорила Яну, что боюсь. Все, что произошло за эти сутки, сильно изменило меня. Нет, все, что происходило в моей жизни, начиная со смерти родителей, меняло меня.

Оборотень зашел следом и прикрыл дверь. Его глаза тускло светились, выдавая напряжение. Да что там! Между нами искрил воздух, и слова – его слова – о том, что он меня не тронет, казались насмешкой и самообманом.