Истинная и наследник Хозяина Запределья

– Здорово!

Я только пожал плечами.

– Нет, Данте, послушай! Если начать поставки ранита в Левшары и другие княжества, можно неплохо заработать. Опять же простые горожане в Морейне смогут позволить себе приличную ванну, я не говорю уже о прочих удобствах. Можно наладить доставку, да хотя бы до того самого рынка, где мы спасли Ульриха. Уверена, волки с радостью поучаствуют в этом деле за небольшую долю от прибыли. Обеспечат охрану…

– Я рад, что ты заботишься о нашем благосостоянии, но, к сожалению, с ранитом это не получится.

– Почему?

– Дело в том, что эти камни накапливают магию Хаоса, которая просачивается из-за Завесы. В Левшарах такие удобства превратятся в обычный камень, что вряд ли кого-то обрадует.

– Ну вот! А такая хорошая идея была… – расстроилась моя истинная.

– У меня есть другая. Может, не такая замечательная, как твоя, но уверен, тебе придется по душе.

Я запер дверь, а затем многозначительно посмотрел на Элению.

– Ты прав… Нужно ополоснуться с дороги, – пробормотала она смущенно и потупила взгляд.

Заметив, как щеки моей истинной вспыхнули, я вдруг понял, что моя идея не такая уж и замечательная, как я полагал. Первый же не выдержу! Но идти на попятную было не в моих правилах.

«Крепись, Данте, ты сам себе злобный тролль!»

Я развязал завязки на плаще Элении и отбросил его в сторону. Помог справиться с мелкими пуговками на легкой дорожной куртке, надетой поверх платья. Видит Локрус, в иной ситуации я бы их просто рванул, чтобы посыпались по нагретому каменному полу, но сейчас оттягивал события как мог, в надежде, что судьба предоставит мне возможность избежать грядущей пытки.

С одной стороны, мне ничего не мешало соединиться с Эленией здесь и сейчас, мы ведь уже были вместе. Она – моя душой и телом, и скоро сама это признает. У нас растет сынок… Но с другой, что будет, когда Эления узнает, что это я был в том борделе? Простит ли? Или решит, что я воспользовался ею раз и продолжал поступать так.

Я мог бы приказать ей.

Воздержанием я как будто бы вымаливал прощение у самого себя за тот первый раз, когда не дал ей выбора.

– Сядь сюда, – попросил я.

Эления присела на нагретую каменную скамью.