Истинная для волчьей стаи

Темная комната, стены которой были затянуты алым бархатом. Тусклые светильники, скрытые в нишах. Я лежала на столе, обтянутом черной кожей.

Мне было холодно.

Хотела прикрыться, но поняла, что не могу пошевелить руками. Присмотрелась и поняла – руки прикованы наручниками к специальным скобам в столе. Ноги тоже были прикованы.

Неожиданный резкий свист и что-то ударило по моему животу. Не больно, но… странно. Я посмотрела туда и…"

"Артур стоял надо мной. В его руках была какая-то странная штуковина, подобие плетки, только хвостов у этой плетки было много.

Он поднял ее и еще раз опустил на мое тело. Теперь чуть резче. Мне снова не было больно, но было неприятно и обидно. Я не могла понять, зачем он делает это.

- Что происходит, Артур?

- Очнулась? Хочешь знать, что происходит? Я просто решил проучить свою маленькую лживую женушку. Чтобы у нее больше не возникало желания лгать! Я отобью у тебя охоту говорить неправду!

Он ударил снова, на этот раз ощутимее.

В его глазах сосновая смола плавилась, превращаясь в черную масляную нефть.

Боль, которую он хотел причинить мне. За все то, что я сделала.

Он винил меня в смерти матери, и в смерти Германа тоже.

На его лице был написан приговор мне.

Я поняла, что пощады не будет.

- Артур, выслушай меня, прошу!

- Закрой свой поганый рот!

- Артур, ты ведь Альфа! Ты мой Альфа! Ты клялся мне…

- Если ты не заткнешься сама мне придется тебя заткнуть!

Он показал мне странный алый шарик на кожаном ремешке, а потом пальцами надавил мне на щеки и вставил эту штуку в мой рот.

Я плохо помнила, что было потом.

Боль.

Ад.

Он бил меня плеткой.

А потом… потом он сделал это. И я ничего не почувствовала.

Мой любимый занимался со мней сексом. Нет. Он трахал меня. Грязно. Пошло. Мерзко.

И я ничего не чувствовала. Ни-Че-Го.

Не знаю, сколько длилась эта пытка. Кажется, я несколько раз теряла сознание. Потом приходила в себя, видела, как его член вколачивается в мою плоть, как пусты при этом его глаза и снова впадала в небытие…

Помнила только, что, когда он вытащил изо рта кляп, я не могла говорить.

Но он умел читать мысли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Правда, верил лишь в те, которые были ему удобны.

«Ты говорил, что я твоя Ди… ты обещал любить меня несмотря ни на что… ты признал меня своей истинной, ты говорил, что я твоя Ди…»

- Моя Ди умерла.