Истинная для Мира

В маленькой гостиной горел камин, а на столике с короткими ножками уже стоял завтрак и дымились кружки с травяным чаем. Я села на диван, Келль — в единственное кресло рядом. Все время с его губ не сходила восторженная улыбка.

— Я тоже еще не завтракал, — сообщил он. — Угощайся! А чай налил тебе целебный, Мир говорил, тебе было плохо с утра…

— Угу, спасибо…

В душе что-то дергало, словно меня тянуло куда-то. Хотелось кинуться на улицу и рвануть… но куда?

— Аня? — насторожился Келль. — Что такое?

— Мне зверь снится, — я обхватила предложенную чашку руками.

— Это хорошо, — улыбнулся Келль.

— Что хорошего?

— Что он видит твоего зверя, — не замечая моего тона, отозвался он. — Это значит — вы действительно созданы друг для друга…

— Если бы Мир отпустил, я бы сорвалась подальше в ту же секунду… — равнодушно прервала его восторженную речь.

Келль обескураженно замолчал, прислушиваясь и бегая взглядом:

— Понятно… теперь понятно, — наконец, постановил он растерянно и безошибочно потянулся к кружке, — ты… не готова так быстро все принять, как твоя поддушина…

Я сделала глоток и медленно вдохнула аромат.

— Хороший чай…

Вдохнула глубже, поводила рукой над чашкой, добавляя чаю нужных мне свойств… Теперь кровотечение должно быстро остановиться.

Таких, как я, по большей части лечили только травы со словами. Ничто другое не действовало. Поэтому сборы у меня всегда были разные и в большом количестве.

Говорить о Мире не хотелось. Мне и так казалось, что он рядом, еще и говорить о нем — напоминало шизу.

— Спасибо, я надеялся, что ты оценишь.

— Что за… поддушина?

Где-то я встречалась с таким термином, только не могла вспомнить…

— Да… Смотри. Сущность оборотня состоит из души и поддушины. Эта способность соединять в себе душу человека и зверя уникальна. Поддушина — это что-то типа подсознания, но не совсем. Это как… недопереваренная пища.

Я вытаращилась на него непонимающе, забывая, что Келль меня не видит. Хотя все больше крепло чувство, что «видел» он гораздо больше любого зрячего.

— Да, — улыбнулся он виновато, точно интерпретировав мои эмоции. — Оборотень усваивает душу зверя, но не до конца. Большинство так и живут со зверем врозь. Часть времени они люди, а часть — звери. Но при этом они совершенно не контролируют себя в звериной ипостаси и ничего не помнят из того времени, когда были животными. Своеобразный компромисс, только не очень стоящий. А бывает и того хуже — зверь может взять верх.