Истинная для Мира

— Почему?

— Ты выбрана для меня не мной, это раз, — со спокойствием хирурга начал он препарировать мой вопрос, а по ощущениям — меня, без сомнения, на живую. — Ты этого не хочешь, это два… И три, — тут он усмехнулся, — мы очень разные. Ты — зверек, безусловно, притягательный, но не моего рода…

— Откуда ты знаешь, какой у меня… зверек? — надулась я. Все сказанное давало нам право расстаться прямо сейчас без суда и следствия! Но я выбрала, конечно, «самый главный» вопрос."

"— Видел…

Очень понятно! Снова.

Во мне взыграла злость и обида, я поднялась с дивана и попыталась ретироваться в комнату, но от оборотня черта с два сбежишь, если он не согласен. Мир обхватил меня за талию и дернул к дивану, вынуждая упасть к нему на руки.

— Отпусти… — рванулась я.

— Нет… — горячо выдохнул мне на ухо.

-30-

— Я бесполезна для тебя — ты сам сказал! — и что же это вдруг меня так обидело?

— Это просто мои мысли, но это не значит, что все так и есть, — он вдруг резко выпрямился со мной, и я оказалась лицом к дивану, прижатая животом к его спинке.

 — Ничего не происходит просто так, Аня… — он придавил меня собой, не позволяя улизнуть. — И я не отпущу, — его руки скользнули под футболку к груди. — Я никого не желал больше… И дело даже не в запахе, не в предназначении… — он традиционно склонился носом к шее. — Ты… просто… делаешь что-то со мной…

Я вцепилась в спинку дивана, но даже не чувствовала, как рву ее когтями.

— …своими глазами, голосом… сопротивлением… Болью…

Казалось, надо бы разобраться в его словах, ведь они все меняли! Но Мир снова не спрашивал моего мнения, а я уже не была уверена, что бы ответила.

— …Я не привык… бояться… кого-то сломать…

Зверь прошелся по тонкой коже шеи обжигающими укусами, смешанными с его горячим дыханием, и меня бросило в дрожь. Грудь сдавило спазмом такой отчаянной жажды близости, что перед глазами потемнело.

— …Твою мать… — сдавленно ругнулся Мир мне в затылок.

 — Аня…

И я запустила когти в обшивку дивана, потому что в следующий миг он дернул с меня джинсы вместе с трусиками и резко вошел почти на сухую, зашипев. Меня же боль только подстегнула, и я дернулась ему навстречу, судорожно хватая воздух. Мирослав и нужен был мне сейчас, как воздух… К чертям все — я хотела его до смерти!

— …Тише… — осадил он меня, вжимая сильнее в спинку, и усмехнулся на ухо: — Дикая… — его рука скользнула по животу.