Истинная для Мира

Мужчина стоял возле камина, повернув ко мне голову, беззастенчиво рассматривая. Впервые не хотелось ему язвить, разговаривать и вообще находится в одной комнате.

— Добрый, — еле слышно выдохнула, но зверь услышал. Я стиснула пальцы на своих плечах, лишь бы усидеть и никуда не кинуться.

— Что так притихла? — усмехнулся он, стискивая зубы. Его грудь взметнулась от резкого вдоха, желваки на лице заходили.

— Устала… — втиснулась я в кресло глубже.

— Было бы с чего… — красноречиво повел он носом и опасно оскалился: — Смотрю, высыпаешься хорошо…

Не сразу поняла, к чему он, но Кир не преминул объяснить:

— …И почему же Мир не пользуется тобой по прямому назначению?

— Что? — напряглась еще больше.

— Он не трахает тебя — им от тебя не пахнет… — Кир сделал ко мне шаг и остановился почти вплотную, глядя с кривой усмешкой. А я чувствовала, как отливает кровь от лица. — Как только сдерживается?..

— Может, он не такой мудак, как ты?

За спиной Кирилла послышался звон бьющейся посуды, но мы с ним даже не дрогнули, прожигая друг друга ненавидящими взглядами.

— Кирилл! — послышался вскрик Марии, а его самого вдруг отбросило от меня с такой силой, что он отлетел к противоположной стене.

— Я тебя предупреждал, — еле процедил Мир, и Кир, сдавленно рыкнув, сполз по стенке.

— Мирослав! — влетела в столовую Ольга Михайловна. — Я запрещаю!

Куда там! Вокруг двух зверей хлестала такая энергетика, что нас просто размело по углам столовой.

— Ты… не выполняешь условий! — взревел Кирилл, тряся головой и сопротивляясь силе брата. — Какого черта твоя самка разгуливает по стае без твоего запаха?!

— Не твое СОБАЧЬЕ дело, — ощерился Мир, и Кирилла скрутило с новой силой, а я вдруг, испугавшись саму себя, кинулась к Мирославу, каким-то немыслимым образом преодолевая волны его ментального давления.

— Пожалуйста, Мир… уйдем отсюда…

Вдруг бросило в дрожь от его злобы, которая, словно, ослепнув, перекинулась на меня. Но я знала — меня он не тронет.

Кирилл поднялся и выпрямился, но благоразумно молчал. Где-то в углу, жалко всхлипывая, заскулила Мария.

— Мирослав… — подала непривычно слабый голос Ольга Михайловна.