Истинная для Мира

Я не видела их лиц, только услышала:

— Пора объяснить ей, как нужно себя вести!

Меня так придавило чувством угрозы, что я с трудом смогла вдохнуть.

— Ты слишком остро ее воспринимаешь, — неожиданно спокойно заметил Мирослав. — Не трогай.

У меня вдруг закралось подозрение… Всего два слова в конце, но для зверя, не имеющего права на место в семье, звучало на редкость беспрекословно… И Кир отступил. А Мирослав обернулся ко мне:

— Объясню…

Я хотела снова съязвить, но одернула сама себя. Не стоило уподобляться озлобленному зверьку в клетке, хватающему хозяина за все, до чего удавалось дотянуться.

— Прости, — бросила Кириллу, когда Мир куда-то снова вышел. Тот зыркнул на меня недовольно с дальнего кресла. — Нервничаю.

Мужчина высокомерно промолчал, отворачиваясь к иллюминатору, а я скрутилась на своем кресле, устремив взгляд на заснеженный пейзаж. Метель уже обметала самолет со всех сторон, как дурная хозяйка, стирающая следы за гостями, которые еще не вышли за порог. Хотя, за такими гостями не зазорно…

— Скоро? — услышала вопрос Кирилла.

— Десять минут, — ответил Мир равнодушно.

Кажется, сел в кресло где-то на противоположной стороне, возможно, рядом с братом. Подальше от меня. Я поморщилась от давящей фантомной боли. Что за дурость? Или, может, шиза? Я ненавижу зверя и одновременно злюсь на отсутствия его… внимания? В груди заворочалось знакомое злое рычание, а следом накрыло отчаянием…

Я закрыла глаза. Ночь выдалась на редкость пакостной… Братья о чем-то разговаривали, но я не слушала. Набирающий силу гул двигателей убаюкивал…

* * *Глупая… Кажется, я заигралась в снегу, а когда подняла голову — стало поздно.

А я закричала…

* * *— Она какая-то ненормальная… — послышалось недовольное. Кажется, Кир."

"— Аня! — Мирослав обнял меня, а я вцепилась в него так, словно от него сейчас зависела моя жизнь.

— Сон… — еле слышно прошептала я, так и не открыв глаз — пусть думает, что это я спросонья.

Мир осторожно сел со мной в мое же кресло, настороженно прислушиваясь, а я, нахально поерзав, устроилась удобнее и притихла. Я не могла больше, мне нужна была передышка, а спокойное дыхание зверя, мерные удары сердца и его запах обещали чувство спокойствия.