Истинная для Мира

Но, так и не придумав достойной версии, набрала Магистра. Он, на удивление, долго не поднимал трубку.

— Воржева… — простонал наконец. — Выходной же!

— Карельская.

— О, как? — усмехнулся он.

— На той работе, куда вы меня спровадили, похоже не знают о выходных… — я сделала паузу, собираясь с мыслями так, будто нужно было задать один единственный вопрос оракулу. — Зул Вальдемарович, Феодосия сказала, что я — «нить». Что это значит?

— А на что это похоже?

— Похоже на то, что меня кто-то тянет.

— Интересно…

— И Мир видит все через своего зверя.

— Ты пойми — зверь и Мир — одно и то же. Что-то типа подсознания…

— Ну, тогда оно не радо выбору Мирослава.

— Обижал?

— Кусался! — наябедничала я.

— Поддаешься много, — добродушно заметил Зул. — Мужчина это ценит, зверь использует.

— Гад.

Магистр, судя по звуку, поднялся с кровати и куда-то зашагал, потом скрипнул стул.

— Что говорила Феня? — спросил устало.

Теплота и горечь, с которой он произнес имя матери Мирослава на миг смешали в голове все слова.

— Что Миру… — я оглянулась на кухню, тяжело сглатывая ком в горле, — … нельзя знать, что он вернул его отца матери. Что его отец проклял…

— Он… он вернул отца… ей? — выдохнул обескураженно Зул.

— Что это может значить?

Зул замолчал надолго. В гостиную уже вошел Мир с подносом, а Магистр все еще не подавал признаков присутствия.

— Аня, наберу позже, — выпалил вдруг и бросил трубку.

— Блин! — нахмурилась я, услышав гудки.

— Не берет? — рассеянно спросил Мир, протягивая мне чашку.

— Спасибо. Трубку бросил.

Но он, кажется, даже не услышал ответа. То, что происходило с ним, мне не нравилось.

— Мир, что происходит? — попыталась поймать его взгляд, но он откинулся спиной на диван, прикрыв глаза.

— Мне придется убирать Кирилла сегодня, — протер руками лицо.

— Я не об этом…

Он поднял на меня глаза и привычно выбил весь воздух из легких одним взглядом:

— Для меня это ничего не меняет. Он убил ее.

— Возможно, долг требовал…

— Аня, какой долг может оправдать УБИЙСТВО?! — воскликнул он, вскакивая с дивана, и заметался туда — сюда перед камином. — Нет такому оправдания!

— Она сама просила…

— Она отдала себя в жертву! Ему! Этой долбанной стае! — орал он.