Истинная для Мира

Слышала только его запах, чувствовала тепло и крепкие объятья. — Зул…

Попыталась выговорить отчество, но на первом же слоге сдалась.

— В ближайшую больницу! Быстрее! — послышался рык Мирослава, потом хлопок двери, шум двигателя, но я упрямо мотнула головой:

— Зул.

Машина тронулась, а я провалилась в какое-то небытие, но уже не в темноту. Хорошо меня затянуло, как вернулась — непонятно. Но мысли были ровнымии, душа в теле… Рысь… Трусиха была на месте, грелась в лапах барса. У того шерсть еще стояла дыбом, но он уже бережно вылизывал пропажу, тыкаясь носом в ее пушистую холку.

Идиллия.

— Воржева!

Я подскочила и заморгала на яркий свет.

— Пришла в себя, — констатировал Мир где-то рядом, а на поверку, все еще сжимавший меня в руках. Мы сидели в гостиной номера, в одежде. Вернее, я в ошметках и куртке, он — в одной рубашке и брюках. Как был вчера на вечере, так и примчался за мной. Наверное, искал все это время. — Сработало, Зул Вальдемарович.

Я растерянно уставилась на телефон в его… окровавленных руках…

— Анна, докладывай! — послышался приказ Магистра на громкой связи.

— Второй уровень прорыва, — машинально начала я, — молниеносный, воронка около двух линз глубиной, темень кромешная…

По спине пробежал мороз, когда встретилась с взглядом Мирослава.

— Ты себя проверила? — в голосе Зула слышалось неподдельное беспокойство.

— Вроде бы…

— Вроде бы… — досадливо передернул он. — Пороть тебя некому!"

"— Вообще-то есть, — заметил жестко Мирослав. Но тут уже я нахохлилась, пытаясь вырваться из его рук.

 — Зул, я позже с вами свяжусь, — не замечая моих попыток, обратился Мир к Магистру.

— Держи в курсе.

И повисла звенящая тишина.

— Пусти, — прошептала я, словно в вакууме, так тихо было вокруг.

На что он молча встал, поставил меня на ноги и принялся сдирать остатки одежды.

— Ай! — возмущалась я. — Больно!

— Еще нет, — прорычал он, только начиная выплескивать ту злость, что накопилась.

— Не трогай меня! — извивалась я, но он, подхватив меня на руки, понес в ванную.

Заперев за собой двери, крутанул краны и принялся рывками снимать свою одежду. Я сжалась у стенки, обхватив себя руками, и хмуро наблюдала за ним исподлобья. Раздевшись, он принялся отмывать руки от крови в раковине, а, когда закончил, шагнул ко мне, сцапал и затащил в воду.

Мне все еще не верилось в происходящее. Казалось, что я сплю. А еще, что не видела его вечность. Он прижал меня спиной к себе и принялся рассеянно гладить волосы, зарываясь носом в макушку.