Истинная для Грифона

Пока Кхалтар отсутствовал, она успела принять ванну и переодеться в белоснежную ночную сорочку. Он прошел к кровати и присел на край, с беспокойством заглядывая в заплаканные глаза девушки.

– Если тебя кто-то обидел, расскажи. Я разберусь.

– Меня не трогали, только допрашивали.

– Тогда почему ты плачешь? Что тебя тревожит? – Кэйтирин низко опустила голову, отрицательно покачала головой, отчего еще влажные светлые волосы закрыли лицо. – Мне уйти?

– Нет! – Она стремительно подняла на него глаза, в которых опять стояли слезы.

– Некромант ранен и…

Она покачала головой, давая понять, что имела в виду что-то другое.

– Мне страшно остаться одной в темноте. – Она вдруг зажмурилась, словно стыдясь своих слов. – Отчим закрывал меня в чулане. Когда я плохо себя вела. Там было темно.

Кталхар наконец понял, что так тревожило девушку. Темнота камеры пробудила старые воспоминания. Не только ему не повезло с отцом.

– Ты просишь остаться с тобой на ночь?

Кталхар позволил себе легкую усмешку.

– О чем ты думаешь, Кэйтирин? – приблизившись к девушке, шепнул он ей на ухо. От нее веяло терпким ароматом меддериса.

– Вы опять надо мной издеваетесь!

Кэйтирин стремительно повернулась к нему. Слезы окончательно высохли, синие глаза смотрели со злостью и возмущением.

Мягкие и нежные, они приоткрылись от удивления. А потом несмело ответили. Ее отклик, терпкий запах кожи и нежность губ вскружили голову, воспламенили кровь. Положив ладонь на ее затылок, он поцеловал Кэйтирин уже жадно и требовательно.

Тревоги и напряжение последних дней вылились в этот сумасшедший поцелуй.

Она напряженно замерла, отвернулась.

– В чем дело? – Он поцеловал соленые от слез щеки, перебирая пальцами еще влажные светлые кудри.

– Я не шлюха, – твердо произнесла она.

Кталхар сразу чуть отстранился, даже убрал руки, не совсем понимая, к чему была фраза, но проникнувшись тоном девушки.