Истинная для Грифона

Довольно жутко было наблюдать, как меня отбрасывает к стене, как я после удара падаю на пол.

– Артефакт! – воскликнула я, заметив в ладони некроманта что-то знакомое.

Виттор среагировал раньше, бросив пусть и не самое мощное, но опасное плетение, обернувшееся воздушными пиками. Лже-Настя улыбнулась окровавленными губами, ее фигура исчезла во вспышке портала за секунду до удара смертоносных пик.

Шейран Ферт

Майя была плоха. Рассказав все, что знает, она потеряла сознание и больше не приходила в себя. Оказалось, она совершила немыслимое – пробралась в императорские покои и выкрала записи Морока, которые теперь передала Шейрану.

"Лихорадка держалась почти сутки, мешая нормальному заживлению ран. Шейран истратил на нее почти все запасы зелий. Путь занял вдвое больше, ведь нести девушку в когтях было довольно проблематично, а бросить ее он не мог. Приходилось совершать частые посадки, поить ее остатками зелий и водой.

У него на руках был артефакт телепортации, но, отправляясь в путь, он знал, что не сможет им воспользоваться. После перелета на пределе сил он не смог бы влить в артефакт достаточно магии, чтобы перенестись даже самому, не то что переместить сразу их обоих. Потому приходилось активно работать крыльями.

Он буквально рухнул на поляну перед Источником, теряя сознание от истощения. Придя в себя ранним утром, Шейран обнаружил, что лежит в той самой спальне, которую ему выделила Настя.

– Девушка недавно очнулась и рассказала нам, что происходит. Дурные вести.

– Откроешь мне портал? – попросил Шейран, спешно надевая куртку. Майя была в порядке, под защитой. А его ждал долг.

– Настя! – донесся приглушенный крик Ларии откуда-то из коридора.

Шейран выбежал из комнаты впереди Райана, пронесся по лестнице на первый этаж, перепрыгивая сразу через три ступеньки и обгоняя Ларию.

Поляну освещали солнечные лучи, вдали слышались стрекот цикад и шорох волнуемой ветром листвы. Тишина и спокойствие священного места. Взгляд Шейрана выхватил сгорбившуюся фигуру, медленно ковылявшую к Источнику.

Настя тяжело припадала на почти негнущуюся ногу, прижимала к груди окровавленную руку. На ее лице запеклась темная кровь.